|
Верхний конец погона пристегивается к этой же пуговице. Но прежде, чем пристегнуть погоны, надо привести их в соответствие своему званию. Это же сколько лет прошло, когда я последний раз пришивал к погонам лычки из красной тесьмы! Чуть слеза не прошибла. У нас в части эту тесьму называли галуном, оказалось, правильное ее название - басон. Галун - та же тесьма, но сделанная из металлизированной нити. В годы моей службы галун уже попал под запрет и некоторые сержанты, рискнувшие блеснуть неуставными лычками, потеряли их навсегда.
Теперь бы надо доработать форму - ушить гимнастерку и галифе, но этими правилами я пренебрегаю. Во-первых, к таким изыскам солдатской моды я всегда был равнодушен, и тратить время на это бесполезное, по сути, занятие мне не хочется. Во-вторых, на том же собрании будет много старших офицеров и светиться в неуставной форме может быть небезопасно.
- Красавец, - оценил результат моих стараний старшина, - хоть сейчас в рамочку вставляй.
- Только не в черную, - парировал я.
Мое появление в батарее вызвало фурор немногим меньший, чем появление на городской улице конца восьмидесятых десантника в парадном камуфляже. Даже взводный пришел посмотреть.
- Готов к собранию?
- Готов, товарищ лейтенант.
На следующий день возле штаба полка собрались шестеро красноармейцев и сержантов - все существенно за сорок, и два младших лейтенанта - оба, судя по внешности, не дотягивали до двадцати. Пофыркивая мотором, к штабу подкатила полуторка и, пискнув тормозами, остановилась.
- Привет, Кузьмич, - приветствовал я знакомого водителя.
- О, привет. Как жизнь? Лезь в кабину, поговорим по дороге.
Ехать недалеко, но за несколько минут Кузьмич вываливает на меня все полковые новости, которые, как обычно, прошли мимо меня.
- Подожди, - прерываю я словоохотливого шофера. - Это кто такие?
Навстречу идет колонна "студебеккеров" с прицепленными к ним, закутанными в брезент, орудиями на четырехколесных повозках.
- ИПТАП, - поясняет Кузьмич, - недавно прибыли.
А я-то подумал, что это тоже зенитчики. Нет, с одной стороны, восьмидесятипятимиллиметровая зенитка может остановить любой немецкий танк, даже "тигр" или "пантеру", с расстояния почти километр. С другой же стороны, на поле боя 52-К, после первого же выстрела, не цель, а мечта вражеского наводчика - с того же километра хрен промажешь. И позицию без тягача уже не сменить, пятитонную пушку с огневой позиции на руках не выкатить, поэтому, где встал - там и стой. До самого конца, а уж каким этот конец будет...
На окраине поселка мне на глаза попались несколько странных танков. Длинные, узкие, гусеницы полностью охватывают корпус, подвеска состоит из десятка маленьких одиночных катков, ленивцы вынесены далеко вперед и получается, что механик-водитель находится в эдаком открытом сверху тоннеле и может видеть только узенький сектор прямо перед собой. Первая ассоциация, которую вызывает вид данной бронетехники - крокодил. Довершает это сооружение скромных размеров прямоугольная башня с чуть скругленными гранями. Из передней вертикальной стенки торчит короткий, относительно общей длины танка, ствол пушки с цилиндрическим утолщением на конце. На дульный тормоз оно похоже мало, да и длина ствола не предполагает высокой начальной скорости снаряда.
- А это что за звери? - указываю Кузьмичу на вызвавшую удивление технику.
- "Черчилли", - равнодушно бросает водитель, - из тяжелого танкового полка.
Похоже, он на них уже насмотрелся. Оно и понятно - почти каждый день в Миллерово за продовольствием мотается. |
