Да, земляки, деремся молодцами,

   Но не окончен бой,

   И держатся еще враги на поле...

   Я аплодировал вместе со всеми, не жалея ладоней. Декламатор долго раскланивался, потом комсорг объявил об окончании концерта. Автобус с артистами уехал, праздник закончился, а нас ждали сначала тыловые будни, а потом... Но думать об этом не хотелось, казалось, что до этого еще далеко. Казалось, что у меня еще есть время.

   Из резерва ставки корпус был передан в состав Степного фронта. Пришлось покинуть насиженное место под Миллерово и в очередной раз разрушать налаженный солдатский быт. При подготовке к маршу я увидел, как наши водители заправляют машины из двухсотлитровых бочек. Подгоняют полуторку со стоящими в кузове металлическими бочками. Откроют бочку, дольют туда какую-то дурно пахнущую жидкость, размешают. Затем опускают в бочку шланг, подсосут и другой конец шланга в бак "шевроле". Вообще-то положено перекачивать топливо ручным насосом, но где его взять? А атмосферное давление всегда под рукой.

   Заинтересовала меня жидкость, которую водители в бензин добавляли.

   - Присадка для повышения октанового числа, - важно ответили мне, - тоже из Америки присылают.

   Действительно, октановое число советского бензина не превышало шестидесяти шести. Американский же мотор имеет повышенную степень сжатия и требует октанового числа не ниже семидесяти, а еще лучше семьдесят два. Вот и повышают его дополнительными присадками.

   - А раньше чего не лили?

   - Раньше с армейского склада специальный бензин получали - этилированный, а в этот раз нам обычный дали вместе с присадкой и сказали сколько лить.

   - И что это за гадость? - интересуюсь. - Уж больно вонь от нее противная.

   - А хрен ее знает, - отвечают. - Что дали, то и льем. Иди, не мешай. Видишь - заняты.

   Я перестал приставать с вопросами к нашей шоферне и пошел по своим делам, как до меня дошло - да это же тетраэтилсвинец! Да, да, тот самый тетраэтилсвинец, который у нас лет десять, как окончательно запретили, так как любой катализатор свинцовая эта гадость за считаные часы приканчивала. Я про него уже и забывать стал. Стоп! Это же яд сильнейший, а они его в рот тащат! При подсосе, бывало, часть бензина попадала шоферу в рот, и он потом долго отплевывался. Подумав, я вернулся обратно - предупредить решил.

   - Слышь, мужики, вы бы с этим бензином этилированным поосторожнее. Присадка эта очень ядовитая, отравиться запросто можно.

   Моя забота об их здоровье только развеселила этих рыцарей "кривого стартера".

   - Я уже двенадцать лет за баранкой, и еще ни разу не слышал, чтобы от этого кто-то помер, - лихо отбрил меня, под дружный смех остальных, самый уважаемый водила.

   Похоже, мой авторитет среди этой братии, слегка приподнявшийся после перегона "шевроле" от станции, стремительно покатился к нулевой отметке. Вон, даже Копытов, за рулем без году неделя, в передачах едва разобраться успел, право и лево до сих пор путает, деревня, а туда же - ржет вместе со всеми. Обидно. Ну я и врезал им ниже пояса.

   - Вот придете после войны домой, на жен своих залезете и...

   Тут я взял паузу.

   - Что "и"? - не выдержал самый молодой - Копытов.

   - И все. Вот тогда и вспомните мои слова, и то, что не хрен всякую отраву в рот тащить, а химию эту лучше в противогазе разливать и перчатками резиновыми пользоваться.

   Старший водитель громче всех вопил, что по мужской части у него все в порядке, и детей у него трое, и жена довольна была.