Стуча сапогами и гремя оружием, розовощекая от легкого мороза и попадания в теплое помещение, в казарму ворвалась вернувшаяся с занятий батарея.

   - Оружие в пирамиды! Построение через десять минут!

   Надрывался кто-то из взводных лейтенантов. Десять минут на оправку всей батарее, строго у них тут! Ловя на себе частью удивленные, частью настороженные взгляды, я тоже начал надевать шинель. Мои будущие подчиненные тоже где-то здесь, они догадываются, что нового сержанта прислали на место их прежнего командира. Нам еще предстоит знакомство и притирка друг к другу, а пока они смотрят, изучают и пытаются догадаться, чего им от меня ждать. Я тоже присматриваюсь к людям. На здешнем пайке живот не нарастишь, но и доходяг тоже не видно, хотя запавшие глаза, обострившиеся носы и выпирающие скулы почти у всех. А вот просто пышущий здоровьем розовощекий сержантик. Интересно, на каких харчах он такую ряшку наел?

   - Станови-ись!

   Грохот сапог по доскам пола, суета. В конце строя я нахожу семерку красноармейцев с "чистыми" петлицами.

   - Подвинься.

   Мосластый парень сдвигает своего соседа вправо, тот своего и так далее. Я встаю на освободившееся место.

   - Р-равняйсь! Смирно!

   О, сам комбат пожаловал.

   - Товарищ капитан...

   Приняв доклад, Гаврилов вызвал меня из строя и представил батарее. Так расписал, что орден можно давать не глядя. Они меня теперь знают, а я их еще нет. Очень неуютно стоять под расстрелом семи десятков пар глаз. Хорошо хоть, правый фланг строя с моего места видно неважно. Наконец, представление заканчивается.

   - Встать в строй!

   - Есть встать в строй!

   - Батарея, напра-во! На выход бего-ом марш!

   Вместе со всеми я стучу сапогами по каменным ступеням, ведущим на выход из казармы. Теперь все по распорядку, все бегом. А что ты хотел? Ты теперь в армии, папаша!

  

   - Коротким - коли!

   Штыком, раз! Штыком, два! Прикладом, н-на! Надо пробежать полсотни метров, ткнуть штыком два чучела и треснуть прикладом по третьему. При этом нужно что-нибудь орать. И не просто орать, а с выражением, со злостью. Еще два десятка метров с криком "Ура!", и финиш. Просто? В общем, да. Но за каждым твоим движением бдительно следят - чуть что не так и...

   - Выпад резче, локоть выше! На исходную!

   И так до тех пор, пока въедливый лейтенант не признает твои выполнение упражнения удовлетворительным. Чучела сделаны из толстых прутьев или досок - штык может запросто застрять. Прикладом нужно бить так, чтобы дерево трещало. А вокруг еще три десятка гавриков бегают, орут, штыками размахивают, падают, повторяют все сначала. И так два часа в день, то строевая, то рукопашный бой. Ну на кой зенитчикам такая подготовка? Лучше бы матчасть зенитной артиллерии учили.

   Трёхлинейная винтовка Мосина образца 1891/1930 года. Вес 4,5 кг, длина - 166 см, в том числе штык - 43 см. Начальная скорость пули - 870 метров в секунду, скорострельность - 10 выстрелов в минуту. Это я уже наизусть вызубрил. А винтовочка мне досталась новая, выпуска 1942 года. От довоенной она отличается паршивой лакировкой деревянных частей, это даже на глаз хорошо видно. Оно и понятно - с завода оружие попадет прямо в бой, а не на склад, поэтому возиться с тройной лакировкой и сушкой между ними никто не станет. Зато ствол без дефектов, что более важно. Кстати, я из винтовки еще ни разу не стрелял, что способствует минимизации усилий при ежедневной чистке оружия.