- Смотри, как подчиненные за своего командира держатся, должно быть, хороший сержант нам достался.

   Я не хороший, я обыкновенный, такой, как все. И для красноармейца Кольки Ерофеева я такое же зло, как практически любой другой начальник. Но я свое зло, привычное, и менять меня на нового командира, от которого не знаешь, что ждать, и под которого придется заново подстраиваться, он не хочет. Однако вслух я это, конечно, не сказал. А дальше взор комбата обратился на меня. Ростом он не вышел, поэтому пришлось ему смотреть снизу вверх.

   - А ты, сержант, новое орудие сможешь освоить?

   - Смогу, товарищ лейтенант. Пятьдесят два ка освоил, а это не сложнее будет.

   С тридцатисемимиллиметровым автоматом 61-К я уже был немного знаком. Очень давно нам о нем рассказывали как о музейном экспонате, даже кое-что показали. Не скажу, что он мне совсем не понравился, но не было в нем грозной силы 52-К, и приземистой мощи С-60 тоже не было, как и конструктивного изящества "рогатки". Обычный зенитный автомат конца тридцатых - начала сороковых: ни приводов наведения, ни даже принимающих приборов. Все на глаз: наводи и стреляй. Автоматику копирного типа с вертикальным затвором я в свое время изучал на "Шилке" и ЗУ-шке, а построительный прицел с двумя коллиматорами на С-60. Поэтому никаких сомнений в моем голосе не было.

   - Тогда держи, - комбат протянул мне книжку на сотню, приблизительно, страниц в потрепанной мягкой обложке, - экзамен приму через неделю.

   - Есть, через неделю.

   Комбат ушел, а взводный остался.

   - Ну что, пошли с расчетами знакомиться?

   Я сунул книжку за отворот ватника, и мы гуськом потянулись вслед за лейтенантом по тропинке, ведущей к огневым позициям. Второй взвод занимал дальнюю от станицы сторону квадрата. Когда взводный появился над снежным бруствером, расчет находился на своих местах в полной готовности открыть огонь - сегодня наш взвод был дежурным. Команду "смирно" никто подавать и не подумал, но сидевший на месте правого наводчика красноармеец все же доложил:

   - Происшествий нет, противник не появлялся, товарищ лейтенант.

   Причем именно в таком порядке: сначала происшествия, потом противник.

   - Не появлялся, и ладно, - ответил Угрюмов. - Вот вам новый командир и пополнение.

   Расчет одобрительно загудел: пополнение - это хорошо, объем работ прежний, а рабочих рук прибавляется. Лейтенант представил меня и добавил.

   - Воевать начал еще летом сорок первого.

   Воевать - громко сказано, позднее хлебнуть, конечно, пришлось, но уважения и заинтересованности во взглядах расчета прибавилось. Еще весной сорок второго я несколько раз был свидетелем, как успевшие понюхать пороху в ноябре или даже декабре сорок первого свысока бросали тем, кто начал воевать уже после первого января: "Ты, салага, настоящей войны уже не видел. Вот в сорок первом, тогда да...".

   - Командуйте, сержант, - сказал Угрюмов и ушел, уведя с собой пополнение для второго расчета.

   А я остался командовать. Спустившись с бруствера, я обернулся.

   - Спускайся, Николай, знакомиться будем. И ты тоже спускайся. Как тебя?

   - Вася. Рохлин.

   - Спускайся, Вася Рохлин.

   Я повернулся к "старичкам".

   - Меня вам назвали, а вас как величать?

   Первым назвался наводчик с правого сиденья.