- Хорошо, - согласился я, хотя Илизирову мое согласие было до лампочки, он уже все решил сам. - Минут десять-пятнадцать-двадцать у нас еще есть. Пушку откатите вручную, нечего фрицев грузовиком дразнить. Снарядов сколько возьмешь?

   - Два ящика бронебойных, два осколочных. Думаю, хватит.

   - Ищи добровольцев и действуй. Я с танкерами договорюсь, вы начнете, они вас поддержат. Аникушин готовь остальных к маршу.

   Я второй раз подбежал к танку и взобрался на него. На этот раз башенный люк был открыт, а один из танкистов лежал у угла дома - наблюдал за немцами.

   - Эй!

   - Га?! - откликнулся командир танка.

   - Тебя как звать?

   - Мыкола.

   - Слушай, Мыкола, мы во-он там, за сараем сейчас пушку поставим. Как немцы на полкилометра подойдут, она им во фланг начнет, а как они к ней повернутся - ты сразу подключайся.

   - Зрозумив, не дурний.

   Я уже собрался спрыгнуть с танка, но тут танкист остановил меня.

   - Стий. Я тоби адресу напишу. Як Фастив звильнят ти моим батькам повидомь, що син их, лейтенант Кулиш, в бою впав... Ну ти зрозумив.

   Лейтенант! А я с ним как...

   - Понял, товарищ лейтенант, пишите.

   Пока он карябал строчки карандашом по мятой бумажке, захватанной грязными пальцами, я посмотрел, как идут дела у наших. Грузовики уже развернулись, и расчеты цепляли к ним орудия. Третьего видно не было - скрылось за строениями.

   - Тримай.

   Лейтенант протянул мне бумажку. Я, не читая, аккуратно сложил ее и положил в нагрудный карман гимнастерки.

   - Прощай, лейтенант.

   - Удачи тоби.

   Едва я добежал до переднего "шевроле" и вскочил на подножку, наша куцая колонна тронулась. На окраине хутора притормозили. Из кузова достали ящики со снарядами и потащили их к сараю. Стоя у грузовика, я хорошо видел, как опустилась на грунт пушка и неузнаваемые с такого расстояния артиллеристы начали снимать с нее брезент. Видел, как подтащившие к орудию ящики со снарядами задержались на несколько секунд, видимо, прощаясь, и быстро рванули обратно.

   Когда они пробегали мимо меня, я пытался определить, кого не хватает, кто остался у спрятанной за сараем пушкой. Не получилось. Внутри меня вдруг что-то произошло, ощущение было таким, будто распрямилась мощная пружина, разом сбросившая сжимавший ее тяжкий груз. На душе вдруг стало легко и свободно. Я понял, что произошло - ушел страх, я больше ничего не боялся. Последним бежал Аникушин.

   - Поехали!

   Он хотел проскочить мимо меня к заднему грузовику, но я прихватил его за плечо.

   - Не спеши. На, держи, - я сунул ему в руки снятый с шеи бинокль, - тебе он нужнее будет.

   - Чего?

   - Того. Я остаюсь. Молчи, - оборвал я его, заметив, что хочет открыть рот, - молчи и слушай. Ты дорогу обратно помнишь?

   - Помню.

   - Забудь ее. На главные дороги не суйся. Уходи второстепенными на Лозовую. И никто с тебя не спросит, некому будет спрашивать. А спросят - вали все на меня. Скажи, что я приказал. Ты все понял?

   - Да ничего я не понял. Какого...

   - Времени для дискуссий нет. Не понял, так не понял. Главное, до Лозовой доберись. Хочешь, я тебе письменный приказ напишу?

   - Твоим приказом только в сор...

   Ба-бах! Гаубичный снаряд лег близким недолетом перед хутором. Немецкая артиллерия начала пристрелку.