- Эй, танкеры, вы там живы?

   Снаряд броню не пробил, но даже в этом случае приложить их должно было очень хорошо. Секунд пятнадцать ничего происходило, потом дизель заглох, люк откинулся, и в нем показалась чумазая голова в черном ребристом шлеме.

   - Га?!

   Говорил танкист неестественно громко, почти кричал. Я тоже почти кричал, чтобы он меня услышал.

   - Живы, говорю?

   - Ага!

   - Ты уходить отсюда будешь?

   - Ни, тут воювати буду. Солярки майже зовсим немае.

   Понятно, идея прицепить третью пушку к танку потерпела фиаско.

   - А снаряды?

   - Трохи е.

   - С бригадой связаться пробовал?

   - Нема звязку.

   - Ладно, понял.

   Я спрыгнул с танка и побежал к своим, там меня уже ждали.

   - Ну, что? - поинтересовался Илизаров.

   - Три "артштурма". То ли третьи, то ли четвертые, не разобрал, "свинорылые". Около роты мотопехоты. Одну самоходку фрицы потеряли, остальные отошли. Похоже, передовой отряд. Танкисты остаются, у них в баках почти сухо. Связи с бригадой нет.

   - Сейчас остальные подтянутся, - предположил Аникушин, - артиллерию подвезут и...

   - Ты лучше скажи, что делать будем? - прервал его я.

   - Я остаюсь, - неожиданно заявил Илизаров. - Возьму двух добровольцев и третью пушку, с ней вы все равно далеко не уйдете. А вы уходите, мы с танкистами их здесь придержим.

   Признаться, я испытал облегчение. Решение бросить одно из орудий и спасать остальные было первым, которое пришло в голову. Но за оставленную без боя пушку по головке не погладят, значит, кто-то должен остаться с ней.

   - Где встать думаешь?

   - Там, за сараем.

   - Где???

   Длинный сарай непонятного назначения находился за пределами хутора на другой стороне глубокого оврага. Этот же овраг ограничивал маневр немецкого левого фланга, а обход справа вынуждал их сделать приличный крюк и приводил к большой потере времени. К тому же именно в том направлении находилась наша бригада, до которой мы так и не смогли добраться. Учитывая господство в воздухе немецкой авиации, не знать о ней немцы не могли. Поэтому наиболее вероятным направлением второй атаки было такое же, как и первой. Собрав против одной "тридцатьчетверки" пять-шесть своих самоходок, немцы могли рассчитывать на ее быстрое уничтожение. С пятисот метров все может решить одно попадание, второй раз танкистам вряд ли так повезет. А мы им помочь мало чем могли - для сорок третьего года бронепробиваемость снарядов 61-К была явно недостаточной. По крайней мере, "штурмгешютц" нам в лоб не взять. Выбранная Илизаровым позиция позволяла обстрелять немецкую бронетехнику в борт, причем под углом почти в девяносто градусов, тут у нас был шанс.

   - За сараем, - повторил Илизаров.

   Говорил он спокойно, как будто речь шла о выборе места для воскресного пикника. Эту спокойную решимость я за ним и раньше замечал, но его неожиданно проявившаяся готовность в любой момент, без каких либо внешних эмоций, пойти хоть на смерть, хоть к черту в зубы пугала и восхищала одновременно. Так как было у этой позиции два существенных недостатка: по оврагу немецкая пехота могла незамеченной подойти вплотную, а двести метров чистого поля до первых строений хутора не оставляли шансов дойти до них живыми.