Снега в этот день выпало много, и машина Хэ завязла, не доехав каких-нибудь двухсот метров до места операции. Они с Лисом бросили машину посреди дороги и пошли пешком. Хэ было особенно тяжело, и Лис её всячески подбадривал. Объект представлял из себя обыкновенную типовую двенадцатиэтажку. Вычислил её сегодня утром Лобстер. На своё несчастье, бандиты позвонили ему по сотовому. А дома у него стоял недавно купленный за тысячу баксов сканер, который определяет расстояние до сигнала с точностью до нескольких метров, и на мониторе тут же появился микрорайон с названиями улиц и домами, обозначенными квадратиками и прямоугольниками. Лобстер выдал Хэ цветную распечатку, где красным крестом был помечен злополучный дом. Он был взят в кольцо через десять минут после получения сигнала. Прослушку подключили сразу ко всем телефонам в доме — «ковровое бомбометание». Теперь нужно было вычислить квартиру. В домоуправлении был получен список всех жильцов, а дворничиха дала сочные характеристики некоторых проживающих: «ни баба, ни девочка», «стручок перчёный», «сунореф двух б… поддев» и пр. Хэ привлекло словечко «сунореф». Лис объяснил, что так экзотично называют иногда представителей Кавказа, которые, как известно, обладают крупными носами, и при этом посмотрел в зеркало на свой собственный…

В конце концов, были выявлены две «нехорошие» квартиры. Одна на втором этаже, другая на десятом. И в той и в другой жили странные люди, которые вежливо здоровались с дворничихой, но при этом прятали глаза, будто боялись окаменеть. Промедление было смерти подобно, поэтому решили брать сразу обе. В конце концов, перед жильцами одной из квартир всегда можно извиниться, побитые стёкла вставить, сломанные руки загипсовать. Квартиру на десятом было решено штурмовать с крыши и из подъезда одновременно. Квартиру на втором — с помощью лестниц.

Хэ в операции, конечно, не участвовала, но зато могла издали наблюдать за всем происходящим.

Штурм начался ровно в пять. К дому подъехала машина, из неё выскочили люди в масках с тремя металлическими лестницами в руках (по количеству окон в квартире), за плечами у них висели короткоствольные автоматы. Они подбежали к дому, приставили лестницы, вскарабкались по ним, как обезьяны, выбили прикладами окна и скрылись внутри. В то же самое время с крыши на уровень десятого этажа на тросах спустились пятеро автоматчиков (тоже в масках). Они выбили стёкла ногами и тоже влетели внутрь квартиры. На десятом этаже раздалась частая стрельба. На втором было тихо — там оказался небольшой наркоманский притон, в котором спали вповалку девочки и мальчики от четырнадцати до семнадцати лет. Они были настолько «обдурены», что даже не поняли, что случилось. Спецназовцы вызвали ОБНОН…

Когда в окно влетел автоматчик в маске, Миранда дико заверещала и пригнулась, стараясь закрыть голову свободной от наручников рукой, потому что на неё густым дождём посыпались осколки. Началась стрельба, от которой она тут же оглохла. Миранда не видела, что творится в квартире, потому что сразу же закрыла глаза. Но она слышала выстрелы, мат, стоны, звонкие удары, будто кто-то лупил боксёрскую грушу. Запахло порохом, штукатуркой, раскалённым металлом. Со звоном сыпались гильзы. Кто-то попал в батарею, пуля взвизгнула о металл, и тут же в разные стороны брызнула горячая вода.

— Спасите, горячо, горячо! — истошно завопила Миранда. Она попыталась отодвинуться, чтобы вода не обжигала голые руки, но это оказалось непросто: кран мешал наручнику двинуться дальше по трубе.

В конце концов, всё стихло. Миранда осторожно открыла глаза и увидела распростёртого посреди комнаты мужчину.