От нечего делать стал считать погибших из-за проклятого взлома. Поскольку стены были покрыты масляной краской до самого потолка, а пишущих принадлежностей ему не оставили, он подставил палец под кран и принялся оставлять на стене рядом с умывальником мокрые полосы: Белка — раз, киллер — два, Гоша — три, Никотиныч — четыре, дядя Паша — пять, Хэ — шесть. Миранда тоже чуть не погибла. Но теперь-то у неё всё будет хорошо: улетит в далёкие страны, где светло, тепло и мухи не кусают, забудет обо всём через месяцок, будет жить-поживать и детишек рожать. А сон-то в руку был — убил он Хэ. Не сам, конечно, косвенно, но убил. А началось всё с того, что Никотинычу в башку пришла идея свистнуть деньги на создание лаборатории искусственного интеллекта. Сделать машину, у которой «мозг» будет покруче человеческого. А человек — это кто? Создание Божье? Получается, что решил он потягаться с самим Богом в своём корыстном стремлении. И что из этого вышло? Лобстер вспомнил новеллу Акутагавы о паутине, по которой грешники пытаются выбраться из бездны ада, но когда слишком много цепляется их на эту тонкую нить, она не выдерживает и рвётся, и тогда все падают в бездну. Вот и на эту паутину мировую, которая дала людям необыкновенную возможность общаться друг с другом, вдруг поналипло много всякого народу, который стал ломать банки, извлекать из военных терминалов секретные программы, воровать «ноу-хау»… А паутина возьми и оборвись! И все, кто на ней был, упали в бездну. Остался только он да Миранда…

Генерал-майор оторвал тяжёлый взгляд от бумаг на столе, посмотрел на мнущегося у двери полковника с папкой под мышкой.

— Разрешите, товарищ генерал?

— Проходи!

Полковник сел, выложил из папки бумаги, нацепил на нос очки.

— Давай! — кивнул генерал.

— Ситуация такая: англичане требуют выдачи.

— Какая ещё, к чёрту, выдача! Сгноить его надо в камере без суда и следствия за все его грехи!

— Без суда и следствия не получится — иностранный интерес слишком большой. Случай более чем занимательный: он ведь первый раз залез — ничего не взял, второй раз залез — взял всё, но куда эти деньги делись, одному Богу известно. Англичане рвут и мечут, говорят, дайте нам этого Лобстера, мы ему на ноги «испанские сапоги» наденем.

— Уроды! — смачно сказал генерал. — Но я бы всё-таки его сгноил.

— Зачем же? Если уж эти золотые мозги настолько преступны, то и использовать их надо соответствующим образом. У нас появилась великолепная возможность внедрить Ипатьева. Пускай ломает их высокие технологии, а мы всегда можем откреститься — сами просили отдать!

— А если этот Лобстер и от них, и от нас свалит? — спросил генерал.

— Далеко не свалит. Они ведь все, как мухи, на интернетовскую паутину липнут. Она их и хлеб, и вино, и развлечения.

— Ладно, давай свою бумажку. — Генерал взял ручку и поставил свою размашистую подпись под разрешением на выдачу Лобстера.

В самолёт английской компании «Бритиш эарвэйз» поднялся последний пассажир, стюардесса скрылась в тёмном проёме, но люк тем не менее не закрывался и трап стоял на месте.

К самолёту на большой скорости подъехала «Волга», из которой двое дюжих молодцев в строгих костюмах вывели Лобстера.