Сел за компьютер, щёлкнул мышкой. Хотел посмотреть электронную почту, вдруг там что-то есть?

— Я тебе, конечно, никто! — вздохнул Андрей. — Потому и жаль, иначе давно бы уже всыпал по первое число!

«Как бы я тебе первому не всыпал!» — подумал Лобстер. Так и есть — было два послания. Лобстер выключил трубку, не попрощавшись с водителем.

(02.25)Кому: Лобстеру.

От: главного киберпанка страны Гоши.

Тема: «Смерть».

«Дорогой ты мой Лобстрюша, надо тебе сказать, что шутки твои в последнее время стали совсем дурацкие! Что за туфту ты в очередной раз послал нашим друзьям? Думаешь, здесь сидят одни лохи, которые „демона“ от „крона“ отличить не могут? Расскажу тебе на этот раз весьма поучительную историю, которая может показаться тебе забавной, а может — и не очень. Ходили мы как-то на своём небольшом сухогрузе к пингвинам в Антарктиду. А там, надо тебе сказать, очень суровые условия выживания, не то что жизни. Ходили мы туда летом в сопровождении „Ленина“, большого такого, знаешь ли, атомного ледокола, потому как самим в такую глушь не пробраться.

Ну вот, дошли мы до Антарктиды безо всяких приключений, если не считать того, что старпом решил на льдину с борта поссать (примета такая морская есть — пометить, так сказать, территорию), да к ней и примёрз, потому как струя за минуту насквозь замерзает и как „речка подо льдом блестит“. Не в этом суть. Высадились мы на берег и пошли, как водится, бордель искать. А борделей, я тебе скажу, в Антарктиде видимо-невидимо, куда ни кинь взгляд — одни только снежные бабы. Ну вот, нашли мы одну такую снежную бабу и пристроились к ней всей командой, она сначала помалкивала, а потом как по-американски закричит: „Насилие, насилие!“ — и на нас в окружной суд подала. Судов там, в этой чёртовой Антарктиде, ещё больше, чем борделей. Но только американцы почему-то не окружной суд жалуют, а Линча. Видать, парень этот у них особо отличился в дебатах по юриспруденции. Ну вот, пришли, значит, окружные судьи и давай нас линчевать. Следует заметить, дорогой Лобстрюша, что американское линчевание очень напоминает наше повешение.

Ну вот, а теперь скажи мне, пожалуйста, дорогой ты мой, на чём в Антарктиде линчевать? Когда там ни одного даже самого хилого деревца нет? Не знаешь? Ну так вот, я тебе отвечу: на тех самых бабах и линчуют, которых там видимо-невидимо. У них ведь вместо носа морковка торчит, вот на этих самых морковках нас и повздёргивали! Один только старпом, приросший к льдине, в живых остался. Ну вот, до сих пор я вишу и жалею, что пожил мало. Мораль сей истории тебе, наверное, ясна: как говорится, был бы человек, а уж верёвка с морковкой для него всегда найдутся! Так что давай не забывай, пиши, заглядывай, а то мы очень скучаем, особенно Миранда».

(02.29) Кому: Лобстеру.

От: Миранды.

Тема: «Любовь».

«Лобстер, миленький, сижу я прикованная наручниками к батарее, держат меня на воде и хлебе, даже в туалет сходить не дают! Ведро поставили и писай тут при них, а они ржут! Ты меня тогда кинул, а они пришли и забрали! Пожалуйста, сделай, что они велят, иначе меня убьют! Они так и сказали: пришлём ему (тебе то есть) твою (мою то есть) голову. Я тебя умоляю, даже если ты меня уже совсем не любишь, сделай, что они просят. Мне так страшно, ты даже подумать не можешь, как мне страшно! Тебя никогда наручниками к батарее не приковывали и писать в ведро не заставляли. Если ты меня спасёшь, я рабыней твоей стану, буду твои ноги мыть, носки стирать, галстуки гладить! Я не шучу — это правда! Они так и сказали: если сделаешь, они на все четыре стороны меня пошлют! У тебя же голова золотая, ты всем нужен: пекарям и шкиперам, хакерам и факерам, а особенно ментам и бандитам.