|
«Сегодня днём аэропорт Шереметьево-2 почти на два часа был полностью парализован. Аэропорт не принимал, не выпускал самолёты. — Корреспондент с микрофоном стоял напротив здания порта, моросил мелкий дождь. — И дело тут вовсе не в погоде». На экране возник зал вылета, люди с багажом. «…Ваш вылет задерживается по техническим причинам», — раздался звонкий голос в громкоговорителе. «По нашим данным, техническими причинами, парализовавшими порт, явились неполадки в компьютере диспетчерского пункта, — продолжал корреспондент. — Как утверждают специалисты, в закрытую для постороннего доступа сеть проник хакер и внедрил вирус, называемый у компьютерщиков логической бомбой. Это код, вызывающий специфическую форму разрушения данных в компьютере. Эта бомба, например, может удалить все файлы, созданные или изменённые именно сегодня, 24 августа, и оставить в неприкосновенности все остальные. К счастью, сотрудники аэропорта быстро с ним справились. Сейчас диспетчерская служба функционирует нормально, полёты возобновлены. Может быть, людям, отвечающим за авиаперевозки, стоит задуматься над тем, насколько безопасны компьютерные сети аэропортов, ведь от этого зависит жизнь пассажиров!»
— Правильно, пускай задумаются! — усмехнулся Лобстер и выключил телевизор. — Что? — оглянулся Никотиныч. — Да нет, ничего. — Лобстер поднялся с кровати. — Может, и правда сходить в «кроватку»? — Сходи-сходи, — кивнул Никотиныч. Лобстер отодвинул створку шкафа, плюхнулся в кресло, застучал по клавишам компьютера. — Входим в чат — полёт нормальный. Пишем ник — полёт нормальный, — комментировал он происходящее. Чихнул, оглянулся на висящие на плечиках костюмы. — У тебя тут воняет чем-то! — Это от моли — лаванда, — объяснил Никотиныч. — Бабка из сада моль вместе с букетами завезла. Теперь — просто беда. Ты, я смотрю, развеселился? — Всё путём, Никотиныч, — кивнул Лобстер. — Сейчас сниму девчонку, короткую юбчонку. Никотиныч рассмеялся: — Приятно посмотреть на собрата по разуму. — Тоже хочешь? — Мне работать надо, — покачал головой Никотиныч. Скоро на предложение Лобстера пообщаться отозвалась некая Белка. Они поболтали, уединились в «кроватке». Лобстер предложил встретиться на Пушкинской, попить пивка. Белка ответила, что встретиться и оттянуться она не против. Описала свою внешность, назначила время — через сорок минут. Белка, конечно, была рыжей, «волосы цвета граната». Лобстер вскочил с кресла, бросился в прихожую. — Снял? — поинтересовался Никотиныч. — Снял, — сказал Лобстер. — Сотен восемь одолжишь?
Около памятника на Пушкинской было многолюдно. Школьницы на скамейках пили пиво, парочки обнимались, кавалеры с цветами поглядывали на часы — в общем, народ тусовался вовсю. Лобстер огляделся по сторонам, стал прохаживаться взад-вперёд в толпе перед памятником. От его тоски не осталось и следа. Он забыл о Миранде и теперь волновался перед предстоящим свиданием. А вдруг эта чатовская Белка — кривоногая прыщавая уродина, каких свет не видывал? Сколько раз такое случалось! Что тогда? Пропал вечер! Придётся вернуться к Никотинычу и полночи слушать его трендёж о «железе» и законах психологии. Зануда он всё-таки… Лобстер сразу узнал Белку, хотя и представлял её по описанию другой. Девушка в куртке стального цвета, тупоносых туфлях и брюках в обтяжку нерешительно остановилась невдалеке, скользнула по нему взглядом. Он подошёл к ней первым. |
