— Нехорошо. Это подарок. Лучше я его к унитазу приучу.

— Угу, приучишь ты его, как же! — усмехнулся Никотиныч. — Как себя только что!

— Всё-всё, я сплю. Высплюсь и поеду.

— Куда ты опять намылился? Работать кто будет?

Но Лобстер ему уже не ответил — он спал. Никотиныч завидовал его удивительной способности — отключаться мгновенно: сказал и заснул.

Никотиныч полежал немного, вздохнул, выбрался из-под одеяла и направился в ванную за тряпкой, чтобы затереть кошачьи лужи. Из ванной донёсся звон — неуклюжий Никотиныч задел стакан с зубными щётками и бритвенными станками. Лобстер улыбнулся во сне.

Он спал и видел сон. Действие происходило в незнакомом городе. Какие-то разноцветные, аляповатые, вычурные дома в стиле Гауди, каналы, набережные, бесконечная череда фонтанов в виде писающих мальчиков, старинные экипажи: кебы, конки, пролётки, авто — словно во сне суммировались все книжные и киношные представления Лобстера о транспорте начала века. Светило яркое солнце. Сам Лобстер ехал в автомобиле с открытым верхом, за рулём сидела Миранда. На ней был кожаный костюм: брюки и куртка, шлем, на который были нацеплены круглые, чем-то похожие на гигантские стрекозьи глаза, очки. Лобстер во сне удивился тому обстоятельству, что автомобиль едет не сам, его тащили за собой два пегих битюга, причём тащили безо всякого принуждения со стороны — без кнута и вожжей, Миранда крутила руль, управляя лошадьми, заставляя их поворачивать то направо, то налево. Битюги частенько поднимали хвосты, и под колёса автомобиля на мощёную мостовую мягко сыпались «конские каштаны». По набережным гуляла разношёрстная публика: почтенные пары в старомодных костюмах, джентльмены в застёгнутых наглухо сюртуках, прямые и важные, как фонарные столбы, ярко накрашенные девицы в мини-юбках и разъехавшихся на толстых ляжках чулках, стреляющие глазами на джентльменов, какие-то роллеры, панки, старухи, дамы с собачками, бомжи, ковбойского вида парни с револьверами в руках. Издали доносилась приглушённая стрельба, звонко сыпались стёкла, падали тела. Слышался рёв спортивных автомобилей, будто где-то рядом находилась гоночная трасса.

Их автомобиль на конной тяге проплывал мимо стайки пёстро одетых проституток — они трещали, как австралийские попугаи, и бесцеремонно рассматривали прохожих, выискивая клиента. Лобстер всмотрелся в лицо одной из девиц и узнал в ней Белку. Тёплые карие глаза, хороший макияж, модная стрижка, на плече — крохотная сумочка. Среди вульгарных, грубо размалёванных девиц она выглядела белой вороной. Лобстер не мог оторвать взгляда от её лица, но вот что-то незаметно изменилось в её чертах, лицо потускнело, посерело, словно солнце зашло за облака, — это была уже другая Белка, та, которую видел он с ребёнком на руках. Большой нос, круги под глазами, бесцветные ресницы и прыщи на лице. Каштановые волосы стали теперь ярче, насыщенней, приобрели гранатовый оттенок. Эта, другая Белка смотрела на него, призывно скалясь, показывая выщербленные зубы.

— Лобстер, хватит уже на шлюх пялиться! — почему-то мужским голосом произнесла Миранда…

Лобстера подбросило на кровати, будто во сне он получил сильный электрический разряд. Он вскочил, бросился к компьютерам.

— Лужа! — крикнул Никотиныч, но поздно: Лобстер уже наступил в кошачью лужу. Впрочем, сейчас ему было всё равно — он отпихнул ногой стул, вдавил в панель кнопку «Power», склонился над монитором, приплясывая от нетерпения…

Лобстер загрузил компьютер, вошёл в программу дешифровки, стал торопливо щёлкать по клавишам, потом вдруг обернулся к Никотинычу и рассмеялся:

— Нашёл, фак энд шит! Есть! Их надо облучить! Нет, ты понял, да?

— Пока нет, — покачал головой Никотиныч.