— Будут кредитки — всё поймёшь. Я долго дрых?

— Минут десять, не больше. — Никотиныч прополоскал в тазу тряпку, кинул её под ноги Лобстеру. — Вытри, а то по всей квартире растаскаешь. И ноги иди помой!

— Белочки мои любимые, лапочки-красавицы! Подсказали, б…! — Лобстер торопливо вытер ступни о тряпку и на цыпочках побежал в ванную.

— По человечески не можешь объяснить? — крикнул ему вдогонку Никотиныч.

— Потом-потом, мне в университет надо! Ты карточки достань!

«Только что помирал с похмелья, а тут вскочил как наскипидаренный! Он точно сумасшедший, — подумал Никотиныч. — Во всяком случае, очень похож».

Лобстер решительно открыл дверь лаборатории. В просторной комнате, заставленной столами и стеллажами, горели лампы дневного света, одна из них часто мигала, раздражая. Лобстер поискал глазами выключатели, но не нашёл.

— Эй, здесь кто-нибудь есть? — громко спросил Лобстер.

Никто не отозвался. Тогда он взял со стеллажа похожий на плоский камешек фрагмент кости, запустил им в лампу. Лампа тут же погасла, фрагмент отскочил и упал между столов. Лобстер наклонился, опершись рукам в колени, стал выискивать глазами на полу кость.

— Молодой человек, вы ошиблись, здесь лаборатория, а музей антропологии дальше.

Лобстер обернулся. На пороге стояла девушка в джинсах и свитере с папками в руках. Тонкие светлые волосы на затылке собраны в пучок, веснушки на щеках, худая как щепка — в общем, не красавица. Вид у неё был несколько испуганный. Лобстер подумал, что девушка чем-то напоминает ему мышь, которую застукали на кухне за поеданием сыра — сейчас сиганёт в свою норку, где её никто не сможет обидеть.

— Нет, я не ошибся. — Лобстер вздохнул. — Тут у вас какой-то кусочек со стеллажа упал.

— Как это упал! Если б вы его не трогали, он бы и не упал! Вы с ума сошли, здесь музейные экспонаты! — Девушка от возмущения даже покраснела.

«Нет, она похожа не на мышь, а на перепёлку, которая защищает своё потомство», — решил Лобстер.

— Какого чёрта всё сразу руками хватать! — Девушка присела на корточки и стала искать фрагмент между столами.

— Вот! — Лобстер протянул девушке кусочек.

Девушка аккуратно взяла находку, взглянула на инвентарный номер, который был обозначен на приклеенной к кости бумажке, укоризненно покачала головой:

— Как вам не стыдно, это же шестой век! Москвы ещё в помине не было, а этот человек жил! Охотился, воевал, любил.

— Так уж сразу и определили, что охотился, — с сомнением в голосе сказал Лобстер.

— А чем в то время ещё можно было заниматься? — сурово произнесла девушка и положила экспонат на стеллаж. — Так по какому вы вопросу?

— Вы, наверное, лаборантка?

— Угадали, старший лаборант, — кивнула девушка. — Ольга Геннадьевна.

— А я Олег. — Лобстер широко улыбнулся. — Мы с вами тёзки. Дело в том, что меня интересует метод Герасимова.

— Михаила Михайлыча? — Лаборантка посмотрела на него с любопытством.

— Ну, наверное, — пожал плечами Лобстер. — Который по костям мог восстановить, как человек выглядел.

— Это что, праздное любопытство или?..

— Для дела надо.

— Вы шутите, что ли? Это сложнейшая методика. Михал Михалыч, между прочим, был не только выдающимся антропологом и историком, но ещё и великолепным скульптором.