– Да уж, загар у вас явно не московский, – едва заметно хмыкнул себе под нос Навашин, отметив смуглость лица неожиданного визитера. – Потому про Испанию я, пожалуй, могу поверить, – словно делая неожиданному знакомцу одолжение, снисходительно произнес Дмитрий Сергеевич. – А что касается ваших прочих слов… Они, конечно, неприятны и настораживают. Однако же, вместе с тем, требуют хоть каких то доказательств. Я, знаете ли, за свою жизнь не первый раз сталкиваюсь с подобными угрозами в свой адрес. И если бы трусливо прятался в каком нибудь темном углу каждый раз, как они мне поступали, уж точно не добился бы своего нынешнего положения.

– За доказательствами – это не ко мне, – тут же отрицательно помотал головой танкист. – Не мой профиль. Я сейчас, можно сказать, делаю большое одолжение одному очень высокопоставленному человеку, которому многим обязан. Не доберись до меня его просьба на ваш счет, нашей с вами встречи не состоялось бы вовсе. Уж извините, но, будем говорить откровенно, ваше общество является слишком компрометирующим для советского гражданина. Особенно для не рядового советского гражданина. А других за границей СССР вы и не найдете. Потому здесь и сейчас я готов лишь выдать вам предупреждение. Ликвидаторам дана команда расправиться с вами до конца этого месяца. Потому примите совет. Хотя бы на ближайшие две три недели обзаведитесь пуленепробиваемым жилетом, револьвером и какой нибудь действительно стоящей охраной, что умеет оставаться невидимой до самого последнего момента, а не распугивать всех и каждого своим бравым видом. Всё же именно в ваших интересах уничтожить ликвидаторов и, потянув впоследствии за ниточки, обеспечить себе защиту на государственном уровне, а не просто спрятаться от их взора на это же самое время, трясясь впоследствии в ожидании того, когда они вновь вернутся по вашу душу. – Исходя из того, что было известно Александру, основными подозреваемыми в убийстве его нынешнего собеседника значились две абсолютно противоположные персоны: с одной стороны – советский разведчик, с другой стороны – французский фашист. И в данный момент Геркан очень сильно рассчитывал, что это будет последний, ведь в противном случае во Франции мог подняться слишком сильный антисоветский вой, что, несомненно, могло отразиться на абсолютно всех его делах в этой стране. Чего избежать, естественно, очень хотелось.

– И почему же это в моих интересах? – медленно и как то даже степенно кивнув, тем самым обозначая, что ответ Александра принят к сведению, всё же поинтересовался Навашин, хотя уже и сам прекрасно понимал всю подноготную именно такого развития данного дела.

– Потому что если вы выживите и благодаря своим связям в правительстве Франции без излишнего шума разрешите имеющиеся «недопонимания» с заказчиками вашего убийства или же их местными представителями, я смогу предложить вам полмиллиона долларов США. – Прекрасно разглядев, как у Дмитрия Сергеевича от услышанной суммы аж затрепещали на секунду ноздри и на ту же секунду расширись зрачки, краском понял, что не зря решился шикануть в разговоре с данным человеком. Ведь меньшие суммы могли того не так уж сильно заинтересовать, чтобы реально рисковать своей жизнью. Что ни говори, а деньги у его собеседника точно водились. И деньги эти были ой какими немалыми. Однако же полмиллиона долларов являлись полумиллионом долларов – то есть действительно весомой суммой, способной сильно заинтересовать очень многих состоятельных людей. – Естественно, данную сумму я предлагаю не за просто так, а в качестве вознаграждения за участие в одной связанной с Испанией афере.