– А вот сейчас слушай очень внимательно, не перебивай, не восклицай и, ежели захочешь что то уточнить, говори шёпотом, поскольку даже здесь у стен есть уши. А нашу московскую квартиру вовсе могут прослушивать на постоянной основе, – подойдя вплотную к супруге, очень очень тихо произнес ей на ушко Александр. – Так вот, во время своей «боевой командировки» я не только воевал в Испании, но и выполнял ряд важных правительственных поручений во Франции. И так уж вышло, что там, находясь в Париже, столкнулся нос к носу со старым другом моей семьи, который покинул Союз еще на заре становления советской власти. Он то мне и поведал, что, когда в Европе свирепствовала эпидемия испанки, под удар этой болезни попали мои дальние родичи. Те Герканы, которые остались жить в одном из германских княжеств, когда мой далекий предок переехал в Россию в поисках лучшей доли. И, как выяснилось, на протяжении аж сотни лет наши семьи не теряли друг с другом связь. Она оборвалась лишь с трагической смертью моего отца, поскольку он банально не успел передать мне информацию об этом, а мать погибла задолго до него при родах второго ребенка. К тому же, уже началась Империалистическая войны, отчего всякая связь оказалась вовсе прервана на многие годы. А после я вступил в Красную Армию и приходившие на мой бывший адрес в Петрограде редкие письма от германской родни, попадали в руки того самого друга семьи, – принялся развешивать изрядно кучерявую лапшу на уши своей благоверной Геркан. – В общем, рассказывать об этом можно долго. Но главное заключается в том, что я совершенно внезапно оказался единственным наследником тех, немецких, Герканов, поскольку все их сыновья и внуки погибли на фронтах войны, а девочек в семье не народилось. Старики же как раз и померли в 1921 году от болезни, после чего всё их имущество оказалось в подвешенном состоянии. А имущества там было много. Очень много! – аж выкатил свои глаза Александр в попытке наглядно показать собственное удивление от величины упавшего на голову наследства. – Даже не так. Безумно много! Их поверенный распродал всё и положил деньги в швейцарский банк под процент, где те и лежали, накапливаясь до недавнего времени. А именно, пока я, как единственный законный наследник, не вступил в свои права. Благо Дмитрий Сергеевич – так зовут помогшего мне человека, – на всякий случай пояснил краском, приплетя сюда Навашина, – стал в Европе очень уважаемым банкиром и знал, что и как следовало сделать, дабы эти деньги достались таки мне. Так что, моя дорогая, мы с тобой сейчас миллионеры! Долларовые миллионеры! Но только не здесь, – обвел он руками вокруг себя, явно не имея в виду лишь выделенную им для постоя комнату, – а там.

– И много там этих миллионов? – на время вовсе позабыв о том, что поначалу хотела разобраться с разводом, аж с придыханием поинтересовалась Наталья. И её можно было понять! Не каждый день муж повествовал ей о том, что они оказывается самые натуральные богачи. Причем богачи не по советским, а по европейским и американским меркам!

– Почти восемь миллионов американских долларов. Это свыше сорока пяти миллионов рублей по официальному курсу, – не стал раскрывать всей истины Александр, поведав лишь о средствах на основном счетё.

– Господи Боже! – шепотом воскликнула истинная комсомолка и перекрестилась. – Это же… Это же… Это же о го го! – так и не сумев подобрать должное слово, способное описать охватившие её эмоции, как смогла выразила своё восхищение гражданка Геркан.