– Да, было дело. Мы ведь тогда с вами и познакомились? Так, товарищ Геркан? Когда вы принялись разносить в прах и пух саму концепцию пулеметки, – солидно так кивнув головой, подтвердил всё сказанное Климент Ефремович.

– Всё так, товарищ нарком, – мигом отозвался Александр.

– Что же, раз сия диверсия уже была исправлена, и виновные понесли заслуженное наказание, не будет терять время, зацикливаясь на ней, – тут же прекратил попытку облечения возможных затаившихся врагов, и быстро свернул было поднятую им тему Михаил Моисеевич.

– Со своей же стороны мы надеемся, что товарищи производственники более не будут предъявлять претензии АБТУ в излишней сложности предлагаемых нами к постановке на вооружение танков. Чтобы более никогда не могла повториться история с Т 27. – Воспользовавшись ну очень удачной возможностью, поставил вилку[1] наркому оборонной промышленности вновь отозвавшийся со своего места Геркан. Больно уж сложившаяся ситуация располагала. Ведь, откажись тот ради отстаивания интересов своего наркомата, автоматически попал бы в список врагов народа, а согласись, оказывался вынужден расписаться за всю промышленность, что та сдюжит. А Т 111, что ни говори, в изготовлении обещал стать ничуть не проще того же Т 24. Но последних построили менее полутысячи штук за 5 лет, а новых танков требовалось дать РККА за тот же срок не менее десятка тысяч. – Я ведь прав, Павел Сергеевич? – задав данный вопрос, Геркан одновременно, и как бы извинялся перед Озеровым за то, что полез поперед старшего, отчего и понадобилось его подтверждение сказанному, и включал своего начальника в свои единомышленники.

– Да, – не смог не согласиться начальник АБТУ, поскольку озвученное его заместителем являлось чистой правдой. – Хотелось бы, чтобы в будущем промышленность обладала всеми необходимыми компетенциями обеспечивающими производство именно тех боевых машин, которые действительно нужны Красной армии. Но да об этом мы еще поговорим сегодня, как я понимаю. А пока позвольте вернуться к описанию боевых повреждений наших танков. И поскольку про Т 27 добавить больше нечего, перейдем к Т 24, что являлся наиболее защищенным и мощным танком РККА, – вернул он разговор в прежнее русло. – С ними ситуация, естественно, выглядела куда как лучше. Лишь применение дивизионной артиллерии и засады на сверхмалых дистанциях внутри городов позволяли франкистам подбивать или же вовсе уничтожать данные машины. Причем, немалую негативную роль в их гибели сыграло отсутствие на момент их проектирования броневой стали достаточной толщины. Ведь если бы серийные машины строились Кировским заводом в соответствии с изначальными чертежами разработчиков, не менее половины понесенных нами в Испании потерь данных танков реально было бы вовсе избежать. Ни осколочно фугасные снаряды дивизионных трехдюймовок, ни бронебойные снаряды 37 мм противотанковых пушек, не смогли бы поражать их в борт. Точнее говоря, поражать бы смогли. А вот пробивать бортовую броню – уже нет, – поспешил поправиться руководитель АБТУ, чтобы его не поняли неправильно.

– И какой же толщины должна быть броня нового танка, чтобы он оказался неуязвим для артиллерии противника? – впервые с начала совещания подал голос 1 ый заместитель наркома оборонной промышленности – Ованес Тевадросович Тевосян.