|
Фактически у нас хватает лишь шрапнельных снарядов. Остальных же наблюдается острая нехватка. А что касается орудий бо́льшего калибра, там ситуация и вовсе нездоровая, – к удивлению собравшихся отвечать на поставленный вопрос начал сам Ворошилов, а не кто либо еще. – У нас с вашим предшественником не единожды случался спор по этой теме. Но воз, увы, и ныне там. Промышленность из года в год не выполняет плана по снарядам. По некоторым позициям не выполняет аж на все 100%! И даже те, что присылают, в половине случаев отсеиваются приёмкой, как дефектные. И я очень рассчитываю, что с вашим назначением наркомом оборонной промышленности, ситуация начнет исправляться к лучшему.
– Да, да. Несомненно, – принялся активно кивать головой один из Кагановичей. – Уж я то точно не допущу повторения подобного безобразия! – А что товарищи из АБТУ нам скажут насчёт нового общевойскового танка? Каким вы видите его? – После излишне самоуверенного ответа наркома на некоторое время наступила тишина, которую позволил себе нарушить второй из его заместителей – Борис Львович Ванников, курирующий как раз танковое управления НКОП[1]. – Так я вам и описал наши виды на общевойсковой танк, – переглянувшись со своим руководителем, немного, совсем чуть чуть, растеряно произнес Геркан. – А вы полагали, что я говорил про танк прорыва? – Именно так и полагал, – не стал отрицать Ванников. – Ведь описанная вами боевая машина явно предназначена для замены в войсках Т 24. А они числились исключительно в полках тяжелых танков и уж точно не являлись общевойсковыми. – И как мы выяснили по боям в Испании, это суждение оказалось «некорректным», – подобрал очень такое аккуратное слово Александр, чтобы ни в коей мере не бросить даже тень обвинения в адрес Озерова и Ворошилова, что также в своё время принимали участие в судьбе Т 24 в РККА. – Прежде мы относили их к группе танков качественного усиления. Теперь же у АБТУ имеется чёткое понимание, что именно таким и даже чуть более мощным обязан стать новый общевойсковой танк. Любая же менее защищенная и хуже вооруженная машина обречена на очень быстрое уничтожение из любого ныне существующего противотанкового вооружения, включая противотанковые ружья. В извечном противостоянии меча и щита, пока что побеждает меч. И нам с вами надлежит это исправить. – Но мы же говорим о 12 тысячах танках! – несколько излишне эмоционально воскликнул Борис Львович. Да да, с тех пор, когда Сталин задавал Геркану соответствующий вопрос о минимально необходимом РККА количестве боевых машин, советская армия разрослась настолько, что требовала уже вчетверо большее число, нежели некогда озвучивал Александр. – Вы хоть осознаете, о сколь огромных затратах государства идет речь? Да ваше предложение сравни тому, как если бы вы собирались построить 50 тысяч Т 26! – Находившийся на своей должности уже свыше года, он прекрасно понимал, что именно им, служащим наркомата оборонной промышленности, придется сдохнуть в попытке реализовать озвученный представителем АБТУ проект перевооружения бронетанковых сил. Причем не факт, что даже сдохнув, они таки сумеют достичь описываемых целей. – Я прекрасно понимаю причину вашего негодования, товарищ Ванников, – Геркан даже слегка приподнял руки, выставив ладони вперед, как бы желая притормозить «психологически попёршего» на него начальника танкового управления НКОП. – Сам недавно посетил один за другим все наши танковые производства и осознаю, что в настоящее время лишь «Кировский завод», да возможно ХПЗ, смогут хоть как то наладить у себя выпуск современных машин с противоснарядным бронированием. Причем наладить отнюдь не в тех массовых количествах, как оно должно быть, ежели мы желаем за годы третьей пятилетки сменить устаревшие Т 26 на технику отвечающую вызовам времени. Те же харьковчане, к примеру, хоть и имеют ныне полноценную конвейерную линию по сборке танков, не смогут освоить изготовление на ней машин тяжелее 20 тонн. |
