|
Последнее, видимо, было обусловлено применением авиационного мотора, не обладающего отдельным приводом вентилятора охлаждения, как это было реализовано на тех же автомобильных двигателях. И если бы он хорошо разбирался в германских экспериментальных танках времен войны, то вовсе мог бы предположить, что перед ним предстал гибрид из носовой части той самой «Пантеры» и кормовой от VK3002, который и проиграл конкурс известной ему «кошке». Правда, устройство подвески куда больше походило на таковую от советского Т 44 удлиненного до размеров британского послевоенного Центуриона. А вот СМК очень сильно смахивал на КВ 9 – более хорошо бронированный вариант КВ 1, вдобавок вооруженный 122 мм танковой гаубицей У 11, аналог которой, кстати, уже тоже разработали в Перми, поскольку получили на неё заявку в том же 1937 году и создавали параллельно с дивизионной товаркой М 30 образца 1938 года. Причем, судя по внешнему виду модели, Т 100 тоже был вооружен ею же. И только Геркан, будучи, ни сном, ни духом, о существовании подобного орудия, отличился, впихнув в свой танк 100 мм корабельную пушку. Увы, но время его сильно поджимало, из за чего он вынужден был обратиться за помощью к соседям по отсидке и выклянчить у них габаритные размеры дорабатываемой Б 34. Иначе пришлось бы вовсе пихать в свой танк 76 мм Ф 34, что было бы вовсе смешно.
– Хм. А что думает насчет представленных проектов товарищ Геркан? – стоило только подойти к концу выступлениям Барыкова от лица 185 го завода и Жореса Яковлевича Котина от «Кировского завода», как Иосиф Виссарионович обратился к скромно сидящему в самом конце длинного общего стола Александру, за которым всё это время пристально наблюдал. Естественно, не забывая при этом задавать выступавшим многочисленные вопросы по тем или иным конструктивным особенностям их машин. – В прежние времена вы были более активным участником схожих заседаний и завсегда находили, что сказать. А тут, как язык проглотили. Прямо не узнать. – Думаю, что товарищи совершили натуральный трудовой подвиг и разработали поистине великолепные машины, – не стал кривить душой поднявшийся со своего стула единственный зэка в зале. – Я не сомневаюсь, что каждый из этих танков превосходит любую боевую машину из числа имеющихся на вооружении в прочих странах мира. – Похвально, что вы умеете ценить работу других людей, – согласно кивнул глава СССР. – Но я желал услышать ваше мнение, как инженера, а не только как советского гражданина. – Как инженер, скажу, что, пытаясь решить весьма непростую задачу размещения люка механика водителя, мои коллеги и одновременно оппоненты пошли по пути наименьшего сопротивления и попросту удлинили свои машины на необходимый размер. Минимум сантиметров на шестьдесят. В результате чего в обоих проектах был скраден немалый вес, который можно было бы пустить на усиление броневой защиты, – решил пойти с козырей Александр и отметил общий для обоих недостаток, устранить который на данных машинах виделось попросту невозможным. Разве что вовсе убрать люки и заставить мехвода всякий раз пробираться на свое рабочее место исключительно через башенные люки. – Ведь, что мы имеем, товарищи? Если с лобовой броней, и у СМК, и у Т 100, всё обстоит действительно достойно с их 135 и 125 миллиметрами соответственно, то борта оказываются не то, что тонкими. Но… Извините, но у нас на новом общевойсковом танке Т 34 борт защищает 60 мм плита. А тут на тяжелых машинах мы видим лишь 75 мм. Причем у обоих. И только у Т 100 она имеет наклон, что способствует усилению защиты. Посему скажу именно, как инженер танкостроитель. Этого крайне недостаточно для машины специально создаваемой выдерживать массированный и сосредоточенный огонь вражеской артиллерии. Во всяком случае, даже наша 76 мм зенитка образца 1931 года, работая бронебойно трассирующим снарядом, сможет пробить броню такой толщины с дистанции свыше километра. |
