Просто же взять и бросить Испанию с её столь необходимыми Третьему рейху природными ресурсами и морскими портами в Средиземноморье, было выше их сил. Особенно после того, сколь немалые средства уже оказались вбуханы в эту войну. И даже на фоне грядущего коллапса перегретой германской экономики никто в немецком правительстве не сподобился взять на себя смелость заставить Гитлера отступиться от Пиренейского полуострова. Намеки, конечно же, ему посылали. А кто то даже и открыто говорил о необходимости сворачивания данного «неудавшегося проекта». Но вот заставить – не решились. Хотя и с чисто политической точки зрения тот этого сделать никак не мог, не поставив при этом официальный Берлин на арене международных отношений в положение «пьющего оленя». Никак не мог! Не после тех успехов, что принесли ему аншлюс Австрии и наложение лап на территории разваленной Чехословакии.

Являясь весьма импульсивной и авантюрной личностью, фюрер изрядно поспешил, еще осенью 1936 года признав франкистов единственным законным испанским правительством. И вот теперь тот давний пропагандистский жест, наложивший на Германию определенные политические обязательства, рисковал стать самой настоящей миной замедленного действия для существования союза стран Оси. Плюс итальянцы также выдохлись уже изрядно. Пусть они отнюдь не коллапсировали на грани обвала своей экономики из за неподъемных государственных расходов, хотя госдолг и рос с невероятной скоростью. Но вдруг внезапно выяснилось, что собственные арсеналы итальянской армии начали постепенно оскудевать – не самая развитая промышленность страны банально не поспевала восполнять все те потери, что несла Италия, участвуя в гражданской войне в Испании.

В общем, руководству Германии требовалось принять одно из двух весьма непростых решений. Либо открыто зайти в Испанию своими собственными войсками. Причем зайти в таких масштабах, что от одной мысли о затратах на их переброску и снабжение становилось дурно. И это еще не считая возникновения всевозможных препонов со стороны французов с англичанами, которым таковое соседство на Пиренейском полуострове уж точно не было нужно. Либо в открытую утереться, выведя свои войска, проглотить при этом горькую пилюлю позорного поражения, забыть о выкинутых на ветер 400 миллионах марок и, наконец, заняться куда более важными делами, сделав в конечном итоге вид, что ничего такого позорного и не произошло. Вот только пока в Берлине велись дискуссии на сей счет, на дворе уже успела наступить осень 1939 года, что сделало начало в текущем году компании против той же Польши просто невозможным действом. Ведь даже на вывод из сражений и эвакуацию в фатерлянд солдат и офицеров «Кондора» требовалось затратить не менее пары месяцев. А там уже и зима наступала вовсю… Вот таким вот результатом стало попадание в механизм хода мировой истории одной маленькой песчинки – нынешнего бригинженера Александра Морициевича Геркана. И да, теперь он вновь являлся краскомом!

За выдающиеся заслуги на ниве проектирования бронетехники и укрепления обороноспособности РККА, ему не только дали амнистию, но также восстановили в прежнем звании, направив заодно служить, нет, не в тяжелую танковую дивизию, как полагал прежде верным шагом Сталин. Из за истории с Чкаловым, которому все же позволили взлететь на И 180, но только после того, как Поликарпов, спустя еще 3 недели доработок, признал машину годной к вылету, создателя Т 54 решили оставить ближе к телу. То бишь поселить в Москве. А дабы не простаивал без дела – поставили его руководить Главным управлением специальных машин, то есть, по простому говоря, танковым управлением, при недавно созданном Народном Комиссариате Среднего Машиностроения, как человека сведущего в данном вопросе, но не имеющего за спиной, ни полноценного КБ с верными соратниками, ни завалящего заводика.