Когда мы подошли к следующей двери, из нее вышел мужчина, тоже в форме. Увидев нас, он остановился, протянул моему проводнику руку.

— Здорово, Джек, — сказал он. Вряд ли это было имя, скорее всего, просто позывной. Впрочем, ничего удивительного как только людей не называли.

— Здорово, Добрыня, — ответил парень, пожимая ему руку.

— А это кто? — спросил мужчина, протягивая руку уже мне.

С одной стороны, это плохо. С другой… Если он протянул руку, значит, скорее всего, ничего не заподозрил. Иначе не стал бы, все-таки руку ты протягиваешь тому, кому не доверяешь.

— Это Гриша, — ответил мой проводник. Спешно, слишком спешно, как по мне. — Новенький. Сегодня только прислали, а меня Аля отправила показать ему, что где. Ну, сам знаешь, где и за чем наблюдать, обязательные места проверки, ну и то, куда лучше не соваться.

— Очень приятно, — кивнул Добрыня.

Интересно, это у него родители помешаны на старине, или он заработал такой позывной. Особо на богатыря он не был похож, даже если брать не реальный былинный облик, а того, которого изображали в мультфильмах от «Мельницы». От мысли о них сердце чуть кольнуло, Ваня любил их, и мы под каждый новый год ходили на новые. Ему нравилось, а я не был против, потому что считал это признаком правильного воспитания.

— Взаимно, — проговорил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А чего тебя в охрану-то? — спросил он, вдруг хлопнув меня по плечу. — Ты, вроде, здоровый? Почему не конвои, не на другие операции?

— Да хрен его знает, — ответил я, заметив, что Джек уже открыл рот. Нельзя, чтобы он говорил за меня. — Когда подписывались, предлагали дела чуть ли не как у «Волков». А теперь сказали эту дыру охранять. Я до этого в столичном ОМОНе служил.

— Ну про дыру ты зря, — сказал он. — Тут, понимаешь, будущее разрабатывают. Но рекрутеры часто всякую дичь

— Да посидит пару месяцев тут, — сказал мой проводник. — Пообвыкнет. Испытательный срок, сам понимаешь.

— Ладно, — кивнул Добрыня. — Давай, смотри тут, что как. Зато служба непыльная, сюда никто особо не лезет.

Ну да, оно-то и видно, что вы тут все расслабились. Наверное, даже если бы я вышел наружу прямо в больничном тряпье, то он подошел бы ко мне, сказал бы, что я одет не по форме, что допустил потерю дорогостоящего обмундирования и буду служить, пока мне не исполнится пятьсот десять лет. И отправил бы охранять какую-нибудь дверь.

Мы двинулись дальше и вошли в не успевший закрыться за Добрыней дверной проем. Он вел на лестницу, и мой проводник уверенно повел меня вниз. Почему не наверх? А, наверное, тут тоже подземный паркинг есть, или что-то такое. Скорее всего, тут подземелье настоящее, да и сами мы не на первом этаже, там-то как раз просто клиника.

Я услышал, как по лестнице снизу кто-то поднимается. Сделал несколько шагов вниз, чуть сместившись в сторону, поднял взгляд и похолодел: это был тот самый доктор, который участвовал в моем допросе. В другой ситуации я бы с большим удовольствием встретился бы с этим уродом, чтобы сломать ему шею, но сейчас, увы, это рандеву было вовсе не в моих интересах.

Но на лестнице больше никого не было, а камеры зациклены. Так что если он спалит нас, я просто убью его и все. И получу от этого удовольствие, потому что такие уроды просто не должны существовать.

Доктор шел вперед, уткнувшись в планшет, и что-то читал. Наверняка что-то про результаты своих живодерских экспериментов. Хотя, может быть, я совсем плохо о нем думаю, но они тут явно занимались и мозголомкой.