Спасенная резко замедлилась. Я заметил, что дышала она ровно, даже не запыхалась, очевидно, очень тренированная. Двинулась в сторону дальнего столика, и заняла за ним место.

Здесь было тепло, но почти никого не было, время близилось к закрытию. Только две парочки сидели в разных углах кафе. Ну что ж, возможно, что мы сойдем за третью, легавый все равно видел нас только со спины, так что, может быть и не узнает. Но лучше перестраховаться.

Пахло приятно, ванилином, специями, еще чем-то неуловимым. Это все-таки пекарня, не просто кафе. Ну что ж, хорошей выпечки я не пробовал последние полгода. Да как, в общем-то и плохой. Свою порцию сосисок я так и не доел ведь.

— Лучше разделиться, — сказал я. — Он ищет парня и девушку. Я спрячусь в туалете, заодно умоюсь.

— Добро, — кивнула она. — А потом возвращайся.

Уборная была совсем рядом. Я вошел в помещение, в котором пахло уже не так приятно. Очевидно, мыть его будут только после закрытия, причем, тот же человек, который стоит на кассе. Максимальная экономия.

Раковины было три, но на одной была табличка, что она не работает. Такая же на единственном писсуаре. Но это ладно.

Я повернул ручку умывальника, и из крана потекла вода. Мне нужна холодная, она лучше смывает кровь. Я подставил руки под струю, и в слив стала убегать красная жидкость. Через несколько секунд руки уже были чистыми. Остались рукава, на них тоже видны капли, и их лучше затереть.

На это понадобилось куда больше времени, но в конечном итоге я справился и с этим. Просушил руки под потоком горячего воздуха, после чего вышел наружу. Девушка так и сидела за столиком, к ней как раз подошла официантка: совсем молодая девушка, даже девочка, больше четырнадцати ей не дашь. Трудовой кодекс позволяет нанимать детей именно с такого возраста. Только вот никто его не соблюдает.

— Что будешь? — спросил я, усаживаясь за стол. — Угощаю.

— Слойку с корицей и кофе, — ответила девушка.

— А мне сметанник Фокина и морс, — проговорил я, после чего поднял ладонь. — Рассчитаюсь сразу.

Девчонка поднесла терминал, я приложил к нему руку, и секунду спустя оплата прошла. Она упорхнула, а я развалился в кресле, чтобы быть ниже. Позади открылась дверь.

— Не оборачивайся, — сказала девушка. — Возьми меня за руку.

Я протянул вперед ладонь, и она положила свою сверху. Прошло несколько секунд, и она расслабилась. Чуть обернувшись, я увидел спину полицейского, который вышел из кафе. Можно было выдохнуть: нас упустили.

Тут же высвободил руку. Не хватало еще держать за нее незнакомую девчонку. Та, кажется, обиделась.

— Я не принц на белом коне, — проговорил я.

— Я тоже не принцесса. Но, знаешь, не многие сейчас впишутся за даму в беде. Слушай, — она чуть замялась. — Спасибо тебе за то, что вступился. Скорее всего, они меня трахнули бы по кругу, а потом убили прямо в том переулке.

— Мне нужно чего-то опасаться? — спросил я. Мало ли, вдруг перешел кому-то дорогу.

— Не, — она покачала головой. — Это просто шпана. Совершенно ничего не значат и не могут, голые понты. А ты, получается, крутой, да? Военный?

— Нет, — я покачал головой.

— Врешь, — усмехнулась она.

— Не вру.

Нам принесли заказ так что мы замолчали. Девчонка положила перед нами тарелки и стаканы, после чего снова убежала. Похоже, что она занималась там чем-то интересным в подсобке. Книжку читала или фильм смотрела, может быть. Поэтому старалась обслуживать нас как можно быстрее.

Я посмотрел на девушку, и понял, что чувствую к ней какое-то расположение. Может быть, потому что спас ее? Черт знает. Точно не жалость, потому что на жертву она была не похожа совсем.