|
Сказки все это. Может, на заре веков и жили двуликие, но их уже бездна знает сколько лет не видел и. И неясно: то ли они вымерли сами, то ли все же ушли вслед за своими хозяевами. — Может, они и миф, Ксан, но миф уж очень хорошо прописанный. Я и сам не верю, что одно существо может превращаться в другое – такое даже самые сильные магики не могут. Но легенда есть – а это значит, что сказочка была кому‑то нужна. И тут к гадалке не ходи, ясно, кому! — Правда? – Я с интересом посмотрел на архивариуса. Мне нравился этот человек из‑за его вечной тяги к знаниям и еще из‑за неожиданных ответов на, казалось бы, самые простые вопросы. — Конечно. Кому выгодна эта сказка? Да никому на первый взгляд, но если подумать, то в чужой тени всегда легче спрятаться. И вот тогда мы приходим к неожиданному ответу – ушастым выгодно, чтобы люди боялись кого‑то сильнее, чем их. Да и общий враг, что ни говори, а объединяет.
Я задумчиво посмотрел на Арьеха, пытаясь понять, что же он за существо такое. Архивариус снова удив ил меня, сделав на основе повсеместно известной информации совершенно непредсказуемый вывод. И, что немаловажно, близкий к истине вывод… А это уже пугает. — Ушастые, говоришь? Все вместе? Или какая‑то отдельная ветвь? Знаешь, я бы поставил на ифритов . Эти огненные демоны пугают гораздо сильнее эльфов – не важно, светлых или темных. — Но они не убивают только за то, что кто‑то пересек незримый барьер на их землях, – возразил мне архивариус. Отлично, теперь снова мой ход. — Арьех, ушастые – прекрасны, ими хочется восторгаться, а это не способствует зарождению ненависти, а вот ифритам досталась не самая привлекательная внешность, – сказал я, гадая, проглотит он эту наживку или не т. — Вот здесь я с тобой вынужден не согласиться, Ксан, уродство демонов – это просто распространенное заблуждение, возникшее из‑за того, что жители Великой пустыни прячут свои лица, – тоном, не терпящим возражений, произнес он. Надо же, и это ему известно! Удивительный человек. – И хочу напомнить, что от их рук никто не пострадал… — Просто ифриты не видят смысла пачкать руки в крови, когда их пустыня и так все сделает сама, – жестко оборвал я его, не желая выслушивать дифирамбы в адрес Дома Пламенных и их слуг. — Ксан, скажи, твоя нелюбовь к созданиям огня оправданна? Или ты споришь просто из принципа? И что на это ответить, так, чтобы не сильно соврать? К демонам в целом у меня никаких счетов не было и быть не могло, ибо что взять с круга , да при этом еще и внешнего, но вот к их хозяевам… Перед глазами возникла Мариса, такая, какой я ее видел в последний раз: в легком, почти прозрачном платьице, с уложенными вокруг головы рыжими локонами и сияющими пламенными глазами… Нет, счетов к демонам у меня нет. Правда, с одной оговоркой. Но вспоминать о Рейме и наших делах сейчас мне хочется еще меньше, чем о Марисе. Поэтому будем считать, что я просто не люблю, когда меня загоняют в угол. И никогда не прощаю этого. Даже своим близким. Особенно им… — Не могу сказать, что испытываю к ним теплые чувства, но и причин для ненависти у меня нет. Просто я считаю, что поведение светлых эльфов честнее – ушастые хотя бы признают, что убивают, а не выдают происходящее за несчастный случай. — Знаешь, Ксан, прими мой совет: не сильно распространяйся об этом в городе. Многие и так считают тебя не то эльфийским лазутчиком, не то сбежавшим от ушастых преступником. Я невольно улыбнулся, услышав такую трактовку своей биографии, потому что в каком‑то смысле все так и было, причем верны обе версии сразу, но это в общем, а вот если переходить на частности… мне порой самому кажется, что все былое мне просто приснилось – настолько неправдоподобной выглядит моя прошлая жизнь. — Неужели я так похож на них? – притворно удивился я, приглаживая короткие пепельно–белые волосы. |
