Но это было лишь иллюзией. Эльфы не часто появлялись в черте города, а если и появлялись то только те, кто состоял во внешнем круге . Так что мне это соседство никаких неудобств не доставляло. Да и сомневаюсь я, если честно, что все еще интересую бывших сородичей или их преданных псов… — Эй, Ксан! Пришел за долгом? – окликнул меня стоящий в дверях таверны вышибала, когда я едва не проскочил мимо «Веселого пряника». М–да, еще немного, и я голову забуду где‑нибудь за ненадобностью. — Конечно, – улыбнулся я, подходя ближе. – Ну здравствуй, Ижен, как клиентура? Не буйная? – Я крепко сжал протянутую мне руку. — Да какое там! Еще часа три все будет спокойно, а потом уже и потеха пойдет. – Вышибала мечтательно улыбнулся, продемонстрировав отсутствие одного из передних зубов. – А ты как? Сегодня задержишься? Говорят, Мортов караван прибыл, так что сегодня будет весело. — Нет настроения, извини, – откровенно ответил я. Бывали дни, когда от тоски хотелось лезть на стену, вот тогда‑то я и развлекался за счет битых рож и расколотых о чьи‑то не шибко умные головы столов. Но сейчас ничего подобного не намечалось, а зря портить шкуру – как свою, так и чужую – я считаю глупостью. — Что ж, тогда проходи. Но если передумаешь – я буду рад твоей компании.

Я кивнул, но скорее из обыкновенной вежливости, чем всерьез раздумывая над его предложением. В моей душе воцарился незыблемый покой. Такого умиротворения я давно не чувствовал – если честно, то ни разу за последние пять лет: все оно осталось там, далеко на севере, где даже летом не сходит снег, а зимой – прямо из сугробов выглядывают крупные соцветия белых роз…

Я вошел в полутемный зал таверны и кивком поприветствовал Тони, полирующего не очень чистой тряпкой барную стойку. Он был из бывших наемников, одним из тех счастливчиков, кто не только пережил все, но и сумел скопить десяток–другой монет. Ходили слухи, что он бросил якорь здесь после того, как вблизи эльфийского леса полегли все его товарищи. Я не знаю, так ли это – не любопытствовал, но уже давно убедился, что в этом мире возможно все.

Я прошел в самый дальний угол, решив сегодня ничем не омрачать ужин, и устроился в тени лестницы, ведущей на второй этаж, к съемным комнатам. Тони появился минутой позже, в руках он держал полотенце, которым смахнул на пол несуществующие крошки, и только потом выжидающе посмотрел на меня. — Сегодня в счет долга, – улыбнулся я в ответ на этот взгляд. — Что, лень было домой за монетами зайти? – недовольно проворчал Тони, но глаза у него смеялись. Его забавляла моя манера спорить на все и вся, и, несмотря на то, что раз за разом я выигрывал, он не терял надежды когда‑нибудь обойти меня. — Не по пути, – ответил я. — Опять за своими бумажками просидел целый день? Шел бы ты в наемники, Ксан. Дышать книжной пылью – это не для тебя.

Теперь недовольно поморщился я, потому что этот разговор, выученный мной до последней запятой, повторялся раз за разом и всегда с одним и тем же результатом. — Я не люблю убивать, – вот и весь ответ. — Но ты же – воин.

Я неопределенно дернул плечом. Меня учили сражаться – с этим сложно спорить, но вот освоил ли я это искусство? Сомневаюсь. Слишком отличен мой взгляд на мир от взгляда, присущего воинам всех мастей. А еще я не терплю чужой боли. И убивать не хочу. Впрочем, это же не значит, что меня не учили… верно? — Забудем об этом. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Меня все устраивает. – И это я тоже уже говорил.

Тони укоризненно покачал головой. Он считал, что я бегу сам от себя, а потому отчаянно нуждаюсь в его наставлениях.