Начблока еще раз внимательно окинул замполита взглядом, и бодро ответил майору:

— Мои никто за коровами не ходили.

Дагестанов начал терять терпение:

— Вашу мародерскую экспедицию видели с третьего блока.

Косач состроил страшную морду — «У-у, предатели!».

— Это не наши. Наверное, противник. Я прикажу усилить бдительность.

— Ну, Лебедев, ты у меня допрыгаешься. Я сейчас сам приеду, и если скотину найду, у тебя будут неприятности.

Связь прервалась. Капитан склонил голову и задумался.

— Ну что, комиссар, — наконец спросил он у Косача, — будем отдавать скотинку, или забьем?

— Никуда он не поедет — это так же верно как и то, что анархия мать порядка. Пусть остается.

На том и порешили.

Ночь выдалась приятная. Теплая, светлая и спокойная. Я смотрел на звезды и вспоминал дом, родителей и брата.

Запахнувшись в бушлаты, молчаливые и нахохлившиеся, сидели часовые. Костенко, Зерниев, Пимон и Папен. Костенко и Зерниев о чем-то тихо бубнели между собой, а Пимон и Папен, скорее всего, просто спали. Днем им прилечь, прямо скажем, было почти и некогда.

Когда начало светать, я подошел к Евгению, и потряс его за плечо.

— Папен, давай на утреннюю дойку.

Он зевнул, потянулся, взял пластмассовое ведерко, (черт его знает, где достал!), и полез вниз. То, что его засекут внизу, и могут обстрелять, я не боялся. Справа от нас, там, где должны были стоять бойцы взвода Логвиненко, вообще никого не было. Наверняка дрыхли.

Светало уже конкретно. Вершины гор четко освещались солнцем. Папен не возвращался. «Трудится, бедняга», — подумал я про себя.

И тут же веснушчатая голова показалась в поле зрения. Вылез Папен какой-то смурной и с пустым ведром.

— Ты чего? — спросил я у него.

— Товарищ лейтенант! Нету.

— Молока нету?

— Коровы нету! — растерянно ответил Женя, — Веревка есть, колышек есть, а ее нет.

Меня пробило на смех. Хотелось бы мне посмотреть на капитана, когда он об этом узнает.

Ага! Вот и официальный дойщик с ведром пробежал вдалеке и исчез за обрывом… Но выскочил он гораздо быстрее Папена, и затрусил в штаб. Я с интересом следил за развитием событий.

Косач и Лебедев были у меня через десять минут.

— Ты ничего не слышал? — подозрительно смотрел на меня капитан.

— Нет, ничего.

— А не вы ли ее перепрятали? — хитро прищурился замполит.

— Куда?

Этим простым вопросом я заставил их помрачнеть. А действительно, если бы и захотел, то куда бы мог ее спрятать?

Папен хотел что-то сказать, но я незаметно пнул его, и он закрыл свой болтливый рот. А начальники полезли на место происшествия сами. Когда они ушли, я повернулся к Евгению:

— Что ты хотел ляпнуть, чудо?

Папен заторопился:

— Она сама отвязалась. Там по веревке видно. Завязали очень плохо. Дилетанты!

— А как бы ты объяснил, откуда тебе это известно?

Мой вопрос поверг «сержанта» в ступор. Наверное, он и не подумал об этом.

— Вы правы, товарищ лейтенант, — дошло до него.

То-то же!

Часть 6

Не берусь судить, откуда и как, но подрыв на мине МТЛБ и «поход за бизонами» стали известны в Ростове.

Ну, о подрыве, скажем, понятно, не сообщить никак не могли, а вот о коровах? Ну кто мог такую мелочь раздуть до констатации полного разложения части? Полный бред! Разве что у Дагестанова были какие-нибудь влиятельные конкуренты? И подставляли его?

Так или иначе, но к нам на перевал должна была прибыть комиссия из штаба СКВО.