Он подождал у двери Ксаверри, и она вышла, одетая в простой черный с красным комбинезон, который выгодно оттенял ее волосы и кожу. Она явно была рада видеть его, но огляделась, очевидно ища Чубакку.

– А где Чуй?

Хэн взял ее под руку.

– Сегодня он остался дома. Так что этот вечер только для нас с тобой, детка Как ты на это смотришь?

Она взглянула на него, пытаясь выглядеть строго, потом вдруг понимающе улыбнулась.

– Соло, ты негодяй, ты знаешь об этом? Он улыбнулся в ответ.

– Рад, что ты заметила. Это значит, что я как раз парень для тебя, а?

– Кто знает, – покачала головой она.

Они пошли в одно из казино, принадлежащих хат-там, и благодаря привилегированному положению Хэна, как пилота Джаббы и Джилиака, они получили особое обслуживание – бесплатные напитки, допуск к специальным играм с высокими ставками и хорошие места на представлениях.

Ушли они нескоро. Ночь укрывала этот сектор Нар Шаддаа. Хэн проводил Ксаверри АО ее отеля. Она спросила, как Чуй стал его напарником, и он рассказал ей о том, как был офицером имперского флота.

– И вот, когда они вытурили меня, – закончил он, – я понял, что не смогу найти честной работы пилота. Я попал в черный список и не знал, когда мне удастся поесть в следующий раз. Но даже когда я злился и говорил Чуй, чтобы он убирался прочь, он оставался со мной. Говорил, что долг жизни это самое серьезное обязательство, какое может быть у вуки. Он даже важнее семьи, – Хэн глянул на Ксаверри. – Тебя не отталкивает то, что я был имперским офицером? Я же знаю, как ты ненавидишь Империю.

Она помотала головой.

– Нисколько. Ты не пробыл там достаточно, чтобы их испорченность коснулась тебя. И за это ты должен возносить хвалу всем богам, в которых веришь.

Хэн беззаботно пожал плечами.

– Боюсь, этот список чересчур короткий. Ни одного пункта. А у тебя?

Она кинула на него быстрый взгляд, в ее глазах застыло затравленное выражение.

– Моя религия – месть, Соло. Я мщу Империи за то, что она сделала со мной… и тем, что принадлежало мне.

Хэн взял ее руку и крепко сжал.

– Расскажи мне… если можешь.

– Я не могу. Я никогда никому не рассказывала. И не собираюсь. Если я расскажу… я боюсь, это убьет меня.

– Империя… – Хэн принялся размышлять вслух. – Они убили твою семью?

Она судорожно вздохнула, кивнула и выговорила сквозь плотно сжатые губы.

– Мужа. Детей. Да, они их убили.

– Сочувствую. Я не знал своей семьи. Я даже не уверен, что она у меня когда-нибудь была. И иногда, как например сейчас, я думаю, что это не так уж плохо.

– Не знаю. Может быть ты и прав, Соло. Я только знаю, что не упущу возможности как следует насолить Империи. Я много езжу по работе, и, поверь мне, это первое место за долгое время, где я не провожу все время, пытаясь придумать, как ей получше напакостить.

Хэн криво улыбнулся.

– Ну это потому, что тут нет имперцев.

Это было не совсем правдой, но почти. На Луне контрабандистов был офис имперской таможни. В офисе работал всего один человек – старик по имени Дедро Ниидальб, который работал на хаттов. При этом он именовался имперским таможенным инспектором. Он передавал сведения о кораблях и грузах моффу сектора Сарну Шильду, когда считал нужным. Никто не проверял достоверность поставляемой им информации.

Хатты заключили с Сарном Шильдом свое соглашение. Они делали ему «политические подношения» и «личные подарки» в качестве «благодарности» за то, что он был таким хорошим представителем Империи.