— Сплошные амбиции, — сухо сказал Хэн. — Почему бы просто не напасть на Корускант, если вас тянет на самоубийство?

— Это реально осуществить, — настойчиво сказала она. — Оборона Илезии не так уж сильна. Хэн, ты же был там. Помнишь? Да, я уверена, что мы встретим некоторый отпор, но мои люди справятся с этим. Твои друзья могут даже не вмешиваться в бой, пока мы разберемся с дворцом. Боевой опыт не помешает нашим солдатам. Если мы это сделаем, это станет примером для других планет и побудит их присоединиться к Альянсу. Мы сможем уничтожить Империю, только если объединимся.

Хэн посмотрел на нее.

— И за этим ты пришла ко мне. Чтобы я попросил контрабандистов присоединиться к сопротивлению и помочь тебе в этой маленькой миссии.

— Ландо сказал, что к тебе и Мако Спине они прислушаются. Спине я не знаю. Но знаю тебя.

Хэн, наконец, позволил себе сбросить непроницаемую маску, и глаза его сверкнули.

— Значит, ты бросаешь меня десять лет назад, игнорируешь меня все это время, а потом возвращаешься и думаешь, что я помогу тебе, подвергнув опасности жизни моих друзей? Я не верю тебе, Бриа. Да, я слышал об Эскадрилье Красной руки. Ты не та женщина, которую я знал, и мне это ясно.

— Я изменилась, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я признаю это. И ты изменился тоже.

— Ландо сказал, что я еще небезразличен тебе, — холодно сказал Хэн. — Думаю, ты врала ему, даже тогда планируя использовать меня. Тебе плевать на меня и на то, что у нас было. Тебя заботит только твоя революция, и тебе неважно, по чьим трупам ты пройдешь, чтобы достичь своей цели, — он усмехнулся. — И вся эта чушь о Сарне Шильде… ну, конечно. Еще бы. Ты ожидала, что я поверю, что такой человек будет держать тебя при себе, если бы ты не была… не была такой… — последнее его слово было произнесено на родианском и означало уличную женщину.

Бриа открыла рот и правой рукой нащупала бластер. Хэн напрягся, готовый выхватить свой, но ее глаза вдруг наполнились слезами… и тогда он понял, что оружия она не вытащит.

— Да как ты смеешь?

— Я много чего смею, сестренка, — сказал Хэн. — Я говорю то, что думаю. И смею думать, что ты настоящая дрянь, если решила сюда явиться. Можешь и не рассчитывать, чтобы я снова повелся на твою мордашку. Я изменился, да. Я поумнел — поумнел достаточно, чтобы видеть тебя насквозь.

— Прекрасно, — сказала она, моргая и справляясь со слезами. — Ты просто плюешь на меня и свою выгоду. Я не считаю это проявлением ума, Хэн. Я считаю это глупостью. А то, что развозчик наркотиков напускает на себя моральный вид, само по себе смешно, не находишь?

— Я контрабандист! — заорал Хэн. — У нас свой собственный кодекс!

— Да, возить наркоту для хаттов! — она тоже стала кричать. — Ты и Джабба! Не разлей вода!

То, что она приравняла его к хаттам, стало последней каплей. Хэн развернулся и пошел прочь.

— Отлично! — крикнула она. — Я пойду к Мако Спине, если хочешь знать. Может быть, он окажется посообразительнее тебя!

Ее слова заставили Хэна грязно рассмеяться.

— Прекрасно, — прорычал он, не поворачиваясь. — Хорошего тебе с ним разговора. Прощай, Бриа.

Он зашагал прочь, щелкая каблуками по пермакриту, с поднятой головой. Ему доставляло удовольствие знать, что она осталась стоять там, глядя ему вслед.

Большое удовольствие.

* * *

Дурга сидел, глядя на изображение принца Ксизора на своем передатчике.