— Да ну? — ядовито хмыкнул кореллианин.— А мне почему-то казалось, что дроиды видят не хуже нас.

   — Мы-не-видим,— возразил астродроид.— Мы-рас-познаем-окружающую-действительность-посредством-преобразования-сигнала-в-электронный...

   — Умолкни,— буркнул Хэн, слишком усталый, чтобы радоваться пикировке с астродроидом.

   Привалившись спиной к миниатюрному пульту, беглец закрыл глаза. Для спасения он сделал все, что мог. Грузовик шел прямиком на Илезию, оставалось лишь ждать.

   Хэн задремал и во сне увидел Дьюланну такой, какой вуки была, когда они подружились.  * * *

   Он уже наполовину протиснулся, когда позади раздался громкий крик. «Нас ограбили!»

   Сжимая небольшой мешочек с добычей, мальчишка брыкался, вертелся, ввинчивался штопором в узкий оконный проем, за которым его ждала спасительная темнота. Завопила женщина: «Мои драгоценности!»

   Хэн негодующе фыркал: он застрял. Нахлынула паника. Он должен выбраться! Когда в полицию звонят из богатого дома, корбезовцы прибегают на зов, не мешкая.

   Про себя пацан неистово проклинал новомодные тенденции в кореллианской архитектуре, которые требовали делать вместо окон узкие щели от пола до потолка. Считалось, что тем уберегаешь дом от воров. Что ж, кое-кто только что доказал справедливость данного утверждения. В дом пацан проник через дверь в сад, спрятался и подождал, когда обитатели крепко уснут. Затем неторопливо, со знанием дела пошарил по ящикам и отобрал самые ценные вещи. Ему было девять лет, кожа да кости, мальчишка не сомневался, что пролезет в щель без помех.

   Хэн сопел от усердия. Кажется, он здорово промахнулся в расчетах.

   Голос за спиной. Женский. «Вон он! Держи вора!»

   Хэн извернулся и вывалился из окна в сад. Добычу он не выпустил, даже когда вломился в ароматную ухоженную клумбу цветущих дорва. Воздух из легких выбило, и некоторое время мальчишка лежал, разевая рот, словно вытащенный из воды дрел. Сильно болела ушибленная нога, затылок разламывало, ныли виски.

   — Вызови патруль! — раздался из дома мужской крик.

   Для побега оставалось совсем мало времени, Хэн перекатился и заставил себя подняться на дрожащие непослушные ноги.

   Лунный свет так красиво стекал по верхушкам деревьев... больших деревьев, высоких... в чьих ветвях так легко затеряться.

   Полубегом-полухромая мальчишка устремился в тень. Он решил, что не будет сообщать Фигне о накладке. Чего доброго, робот обвинит его в медлительности, раз ему уже почти десять.

   Хэн скривился. Вовсе он не увалень и сноровки не потерял, просто что-то ему сегодня нехорошо... Головная боль сверлила виски с самого утра, он даже собирался сказаться больным и отлежаться.

   Раньше он никогда не болел и ни на что не жаловался, и ему наверняка поверили бы, но Хэну совершенно не улыбалось демонстрировать слабость перед другими. А особенно — перед капитаном Шрайком. Тот никогда не упускал возможности поизмываться.

   Деревья закрыли от него дом. Что дальше? Мальчик слышал топот бегущих людей, так что раздумывать некогда. За него все решил инстинкт. В следующее мгновение мешочек с добычей был зажат в зубах, под ладонями шуршала кора, ноги упирались в развилки ветвей. Хэн лез вверх, останавливался, прислушиваясь, и возобновлял подъем.

   Только на самой вершине, там, где даже случайный взгляд не обнаружил бы беглеца, юный воришка, запыхавшись, уселся верхом на ветку спиной к стволу; голова у него шла кругом. Хэна подташнивало, он даже испугался, что его вывернет наизнанку. Но пацан закусил губу и приказал себе не шевелиться.