Судя по звездам, до рассвета оставалось несколько часов, и поэтому могут возникнуть кое-какие трудности. Интересно, Шрайк задержит челнок или махнет рукой и бросит одного из своих подопечных на чужой планете?

   Внизу, у него под ногами, погоня обыскивала лес, лучи фонарей кромсали ночную тьму; мальчишка прижался к дереву, закрыл глаза и, борясь с головокружением, из последних сил вцепился в шероховатую кору. Если бы только перестала болеть голова...

   Интересно, догадаются ли эти недотепы принести биосканеры? Пацан задрожал. Ночь выдалась холодная и ветреная, а кожа его на ощупь была горячей, влажной и как будто слишком туго натянутой.

   Ближе к рассвету мрак потускнел, превратился в серые предрассветные сумерки. Интересно, чем занята сейчас Дьюланна? Будет ли она скучать по нему, если «Удача» уйдет с орбиты?

   Наконец звуки шагов затихли вдали, свет погас Мальчишка подождал еще минут двадцать, хотел удостовериться, что преследователи на самом деле ушли и не вернутся, а потом, вновь зажав мешочек в зубах, осторожно спустился на землю. Голова разболелась еще сильнее. Каждый толчок, любое движение, даже самый обычный шаг — и перед глазами все расплывалось. От боли приходилось стискивать зубы.

   Он шагал... и шагал.

   Несколько раз засыпал на ходу, пару раз падал и испытывал большое искушение остаться лежать неподвижно. Но что-то заставляло его подниматься, идти дальше, а рассвет тем временем разгонял тени и заливал оранжевым заревом улицы и дома. Рассветы на Кореллии удивительно красивы. Хэн отметил это даже сквозь дымку, затянувшую мысли. Раньше он почему-то не обращал внимания, как занятно перемешиваются краски на небесной палитре. Жаль, что свет так режет глаза...

   Утро медленно перетекало в день, прохлада уступала место теплу, затем ее сменила жара. Хэн обливался потом, он ничего не видел даже прямо перед собой. Но все же — вот он, космопорт. К этому времени мальчишка двигался как автомат, одну ногу вперед, перенести на нее вес, теперь подтянуть и выдвинуть вторую ногу. И все сначала. У него осталось единственное желание: лечь на обочину и заснуть.

   А впереди... эль-челнок с «Удачи торговца»! Со всхлипом втянув глоток воздуха, Хэн заковылял быстрее. Он почти добрался до трапа, когда в проеме шлюза появился рослый чернобородый мужчина. Вот повезло...

   — Где, во имя всех ситхов, тебя носило?

   Ничего дружеского не было в его жесте, когда капитан схватил Хэна за руку. Мальчишка протянул мешочек, Шрайк жадно выхватил добычу.

   — Хоть вернулся не с пустыми руками,— проворчал капитан.

   Он торопливо проверил содержимое мешочка, удовлетворенно крякнул и, похоже, только сейчас обратил внимание, что Хэн держится на ногах не увереннее пьяного матроса.

   — А, с тобой-то что стряслось?

   Не в силах произнести хотя бы слово, а уж связную фразу и подавно, пацан молча качнул головой. Реальность то уплывала, то возвращалась, как заглушаемая слабая радиоволна.

   Шрайк встряхнул мальца, положил ладонь на горячий, словно раскаленная скворода, лоб. Выругался.

   — Горячка... бросить тебя здесь, что ли? Еще заразишь мне весь корабль.

   Шрайк хмурился, явно борясь с желанием. Взвесил на ладони кошель.

   — Думаю, малыш, ты заработал больничный,— буркнул капитан.— Шагай на борт.

   Хэн сделал пару-тройку неуверенных шагов вверх по трапу, споткнулся, и все вокруг погрузилось во тьму.