Прошло много времени, прежде чем он пришел в сознание и услышал яростный диспут. Один спорщик орал на общегалактическом, второй грозно и утробно рычал.

   — Я и сам вижу, что пацан болен,— слегка успокоившись, согласился Шрайк, после того как Дьюланна сердито облаяла его в очередной раз.— Но моих ребятишек так просто не прикончишь, даже если выставишь бластер на полную мощность. Отдохнет денька два и вскочит, здоровый и свежий, как новенький. Ему медицинский дроид без надобности, и раскошеливаться на него я не намерен!

   Дьюланна зарычала, и Хэн удивился, насколько убедительны бывают порой вуки. Потом мохнатые когтистые лапы с величайшей осторожностью положили мальчишке на лоб влажную холодную тряпку. Это было просто здорово.

   — Я сказал: нет, Дьюланна, и повторять не буду! — буркнул Шрайк и ушел, проклиная вуки на всех известных ему языках.

   Хэн открыл глаза и увидел повариху; Дьюланна нежно ворковала над ним.

   — Пить...— с трудом ворочая языком, признался мальчишка в ответ на вопрос,— ...очень хочется...

   Дьюланна приподняла ему голову и каплю за каплей влила в пересохший рот воду. Потом сообщила, что у Хэна высокая температура, такая высокая, что она, Дьюланна, боится за него.

   Отставив чашку, повариха наклонилась и легко, словно пушинку, взяла парнишку в лапы.

   — Куда... куда мы...

   Вуки велела ему замолчать и сказала, что повезет его обратно на планету, к меддроиду.

   — Не надо... капитан... здорово разозлится...

   Ответ Хэн получил короткий и по существу. До сегодняшнего дня мальчишка не слышал, чтобы Дьюланна так выражалась.

   Хэн то терял сознание, то снова приходил в себя, пока вуки несла его по коридорам в ангар. Следующее отчетливое воспоминание касалось кресла второго пилота, к которому его привязали ремнями безопасности. А Хэн даже не знал, что Дьюланна умеет водить эль-челнок... но вуки управляла легким корабликом с уверенностью бывалого пилота. «Цигнус» соскользнул с причальной решетки и, набирая скорость, направился к Кореллии.

   От лихорадки кружилась голова, а Хэн все воображал, будто слышит голос капитана Шрайка, сыплющего ругательствами. Мальчишка попытался рассказать о видении Дьюланне, но губы не слушались, а язык прилип к гортани от жажды.

   В следующий раз Хэн очнулся в приемной клиники. Дьюланна чинно восседала на стуле, держа на коленях тощего воспитанника, и обнимала, как будто хотела уберечь от всей Галактики разом.

   Дверь внезапно распахнулась, появился дроид — высокий, оборудованный антигравитационным модулем, так что мог парить над пациентом. Дьюланна зашла в кабинет и положила Хэна на стол. Мальчишку небольно укололи в руку; дроид взял кровь на анализ.

   — Вы понимаете общегалактический язык, госпожа? — поинтересовался дроид.

   Хэн собрался ответить, что, разумеется, понимает и общегалактический, и еще несколько языков, и... эй, кто это здесь госпожа?!

   — Хр-ррр-рн-ннн.

   Ах да, медицинский дроид обращался к Дьюланне.

   — Юный пациент болен кореллианской лихорадкой-танамен,— сообщил дроид.— Случай крайне тяжелый. Большая удача, что вы не стали медлить и сразу же привезли его ко мне. Но придется оставить его до завтра в амбулатории для обследования. Хотите остаться вместе с мальчиком?

   Вуки рыкнула, что означало «да».

   — Как пожелаете, госпожа. Я собираюсь применить интенсивную бактатерапию, чтобы восстановить метаболическое равновесие.