Хэн обезоруживающе улыбнулся.

   — Конечно, милая. На Кореллии и у меня осталась пара незавершенных дел, так что договорились, она станет одной из наших первых остановок. Лады?

   Вот теперь ответная улыбка Брии порадовала его гораздо больше.

   — Лады.  * * *

   Расставшись с Викком у входа в дормиторий, Бриа сказала себе, что поднимется сейчас по лестнице и подремлет до ужина. А если начнутся расспросы, то пожалуется на головную боль.

   Но, добравшись до своей комнаты, взяла балахон и шапку и в задумчивости остановилась. Завтра, подумала Бриа. Я начну завтра. В конце концов, у меня в запасе несколько дней. Никто не ждет, что я вот так вот возьму и пропущу Возрадование. Мне нужен хотя бы день на подготовку...

   И прежде чем сообразила, что делает, Бриа обнаружила, что в балахоне и шапке со всех ног бежит по Тропе Бессмертия к Алтарю Обещаний.

   Два дня спустя перенервничавший Хэн Соло и невозмутимый Ялус Небл ожидали у дверей в приемный зал Зимнего дворца, которым владел хатт Джилиак. У ног кореллианина стоял небольшой голографический проектор, Небл придерживал на антигравитационной платформе искусно выделанный сундук. В сундуке лежал подарок, который хатт Заввал послал своему деловому партнеру, а порой конкуренту Джилиаку.

   — Интересно, сколько нам еще ждать? — нервно пробормотал Хэн, переминаясь с ноги на ногу.— Уже почти час маринуют!

   — Ничего странного, мы же встречаемся с главой клана,— бесстрастно сказал Ялус Небл.— Как-то раз я ждал два дня, чтобы попасть в приемную. И не забудь, нам нужно получить ответ. Однажды я ждал целую неделю.

   — Не рассказывай! — буркнул Хэн.— Не желаю слышать, что что-то пойдет не так. Я даже не убежден, что выйдем отсюда живыми. Хатты известны своей вспыльчивостью, знаешь ли.

   — Я уже говорил тебе, мы в полной безопасности,— отозвался суллустианин.

   — Прости за грубость, но почему ты так уверен, а?

   — Давным-давно, в первые дни оживания Нал Хутты хатты потеряли столько посланников и гонцов, что прекратились любые связи между кланами, и все потеряли

   из-за этого прибыль,— объяснил Небл.— Поэтому кланы заключили клятвенный договор. Гонец одного хатта к другому неприкосновенен. Пока мы доставляем послание Заввала и везем ему ответ, нас нельзя тронуть ни пальцем, ни когтем, ни плавником. Вообще ничем и никак.

   — Знаешь, как я надеюсь на твою правоту? — Хэн посмотрел на большой сундук.— А

   я-то думал, Заввал кипятком брызжет от одного лишь упоминания о Джилиаке. Так чего же он подарки шлет?

   — Традиция,— охотно пояснил Ялус Небл.— Чтобы привлечь внимание хатта, предложи ему дорогой подарок, да. Или начни ему угрожать. Порой хатты поступают обоими способами.

   Хэн скривился:

   — Жуть. А что в ящике, имеешь представление? Сундук немаленький, сюда влезет что угодно. Даже тело, если сложить его пополам. Я бы, честное слово, чувствовал себя лучше, если бы знал, что туда запихали.

   — Сундук запечатан,— указал суллустианин.— Если попытаешься открыть, Его великолепие Джилиак сразу же все поймет. А я предпочитаю обходиться без лишних неприятностей.

   — Да знаю я... — Хэн опять сморщился и, чтобы уберечь себя от пустых переживаний, решил больше не смотреть на ящик.

   Приемная была отделана светлым камнем. Через световые люки в высоком потолке солнечные лучи падали на гобелены, украшающие стены. По слухам ковры выткали недруги Джилиака, которые томились, ожидая милости или казни, в темницах дворца.