Виктор Викторович уже почти докурил сигарету, как вдруг молчавший почти весь день телефон вздрогнул и напомнил о себе пронзительным, разорвавшим идиллическую тишину кабинета звонком. Как хорошо знаком ему этот звонок!..

 – Слушаю! – Кирилленко поднес трубку к уху, не вынимая изо рта окурка сигареты. От едкого дыма полковник постоянно щурился, но почему-то упорно не хотел взять «бычок» свободной рукой. – Кто это?

 – Витя, ты не забыл, что сегодня вечером в «Прибалтийской» банкет по поводу твоего ухода на заслуженный отдых? – Кого-кого, а свою дражайшую супругу Ларису Харитоновну Виктор Викторович хотел сейчас слышать меньше всего на свете. Что за женщина, а? А ведь когда двадцать пять лет назад он женился, то думал, что сумел окольцевать настоящего ангела с белыми пушистыми перышками и невинным кукольным личиком! Вот она, расплата! Теперь это личико не то что в ведро – в бочку не пролезет!.. Корова.

 – Не забыл я, не забыл! – огрызнулся полковник, все-таки вытащив изо рта окурок и размяв его в пепельнице. – Буду вовремя, как и обещал. А ты там проследи, чтобы все было в порядке. Сама знаешь…

 – Витенька, я здесь подумала… А что, если нам все-таки пригласить Парамоновых на твой праздник?.. Заодно и у вас с Константином Фроловичем будет повод помириться… Злитесь друг на друга из-за пустяка уже три года, прямо как мальчишки! А я смогу спросить у Веры Арнольдовны, как там ее Казик в Оксфорде прижился.

 – Этого еще не хватало! – вспылил Кирилленко. Упоминание о бывшем народном судье Красносельского района Парамонове, «закосившем на непонятки» и не «отмазавшем» нужного человека, каждый раз вызывало у Виктора Викторовича сердечную аритмию. – Я ему ту поганую выходку по гроб жизни помнить буду! И чтобы не смела звонить им! Понятно?!

 – А что ты на меня кричишь?! – обиделась Лариса Харитоновна. – По какому такому праву?!

 – Да отстань ты! – Кирилленко почувствовал, что того и гляди сорвется и обложит свою дорогую супругу матом, так что он предпочел не вдаваться в полемику, положить трубку на рычаг и, откинувшись на спинку кожаного кресла, перевести дыхание.

 Не прошло и десяти секунд, как телефон зазвонил снова.

 – Ну держись теперь у меня… – прошипел сквозь зубы Виктор Викторович и, сорвав трубку с аппарата, заорал в нее многоэтажные «признания в любви» к своей спутнице жизни. Но когда на том конце послышался многозначительный и явно мужской кашель, полковник мгновенно осекся и быстро спросил: – Алло, кто говорит?.. Ломакин, ты?..

 – Мое почтение, гражданин начальник, – ответил до боли знакомый скрипучий голос. – Кого это ты так смачно материл? Не иначе, как свою благоверную?

 – Кто говорит? – повторил полковник, отчаянно пытаясь вспомнить, кому мог принадлежать этот старческий баритон. Разгадка была где-то близко, но Кирилленко никак не мог поймать ее за хвост. Одно он знал точно – последний разговор с этим собеседником состоялся у него достаточно давно.

 – Сергеев, Петр Корнеевич. Или забыли меня, гражданин полковник?

 Кирилленко нахмурился. Он вдруг отчетливо вспомнил детали своей единственной и последней встречи с известным «вором в законе» Корнеичем.