– Все нормально, мама. Оставайся там.

Палатин придержал дверь.

– Лучше войти в дом. Она сегодня не в настроении.

– Так вы живете здесь один? – спросил Мунк, когда трое полицейских сели на диван в гостиной.

– Мама живет там, да. А здесь только мы с Малышкой.

Он кивнул на спящую в кресле кошку.

Несомненно, это был дом верующего.

Крест на стене.

Изображения Иисуса и Моисея с каменными скрижалями.

Вышивка в рамке.

Божье слово освещает мой путь.

– Я могу предложить вам что-нибудь? – спросил Палатин, проведя рукой по темным волосам.

На вид ему ближе к сорока. Худой. Чуть ссутуленные плечи. Застегнутая на все пуговицы рубашка с короткими рукавами, заправленная в светлые брюки, немного ему коротковатые.

– Я ничего не хочу, спасибо, – проговорил Мунк.

– Я тоже, – произнесла Миа.

– Я полагаю, вы приехали поговорить про девочку, Йессику, – кашлянул Палатин, садясь на венский стул, – Я говорил с Господом. И мы решили, что для меня будет лучше все вам рассказать. Ведь Иисус сказал: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня.

Мунк поднял брови.

– Как бы постыдно это ни было, – продолжил Палатин.

– Так вы были знакомы? – спросила Миа.

– Да.

– Насколько хорошо? – задал вопрос Мунк.

– Не очень хорошо, – ответил Палатин и сложил руки на коленях. – Мы встречались пару раз. У нее.

Мунк бросил взгляд на Мию.

– В лодке?

– Да.

– И что делали?

Палатин кашлянул, прикрыв рот рукой.

– Мне не очень удобно рассказывать все в деталях, но…

– Вы с ней спали? – спросила Миа.

– Самого… проникновения не было, но другое было, да.

Он потупил взгляд и посмотрел на изображение Иисуса за спинами следователей.

– Я знаю, что это греховно. Теперь я на верном пути. Я буду один. До моего пениса больше не дотронется ни одна женская рука.

Миа закатила глаза и собиралась что-то сказать, но Мунк ее остановил.

– Итак, Виктор, – он выпрямился на диване. – Чтобы все прояснить. Вы имели интимные отношения с Йессикой Баккен?

– Да.

– И эти отношения состояли в том, что вы ходили к ней в лодку, делали то, о чем было договорено и платили ей за это?

– Да.

– Сколько?

– Пятьсот крон.

– И сколько раз вы там были?

– Три.

Мунк посмотрел на Мию, та кивнула головой.

И сумма, и количество совпадали с записями в черной записной книжке.

– Но в субботу вас не было дома? – спросила Миа.

– Нет. Я был на Таутре. Мама любит их кремы и мыла, я езжу туда иногда, покупаю для нее.

– Это могут подтвердить… монахини? – спросил Мунк.

Палатин посмотрел в глаза Мунку.

– Да, конечно… вы ведь не думаете, что?..

На мгновение повисала тишина, его взгляд забегал между следователями.

– Что я убил ее? Нет-нет-нет…

Он сложил руки перед собой.

– Спросите Бога, он знает правду.

– Не уверен, что он сможет ответить, – произнес Мунк. – Но раз вы настроены на честность, Виктор, могу я спросить вас прямо: вы как-то замешаны или имеете хоть какое-то представление об убийстве Йессики Баккен?

– Нет.