-А что Дума? Чай, люди-то они хорошие, по неразумению своему да от веселия питейного в храм забрели. Может, думские ещё как по другому решат: выслушают да помилуют? - осторожно предположил Семёныч.

 -Это как так помилуют? - глашатай аж подскочил на месте, - Казнь- то завтра на два часа до заката назначена. И тайный государев вердикт есть. Тут уж по другому никак нельзя!

 -Постой, а как так получается? Государь аж в другом граде от дел государственных отдыхает, а тут без него от его имени вердикты пишутся?

 -Так ведь взамен него ВРИО есть!

 -Кто? - я распахнул рот от изумления. - ВРИО?

 -Ну да, Верный Рачитель Истинного Отечества, сам благородный Лексей Карапетович Изенкранц.

 -Вот тебе и Юрьев день! Век живи - век учись! Так что ж теперь делать? Казнь назначена, откупиться не получится, в казематы не пройти, не прорваться, остаё...

 -Это почему же не прорваться? - Андрей Иванович подбоченился. - Очень даже и прорваться! Я туда такие пути тайные знаю, кого хошь проведу- выведу! Только т-с-с, тайна-с. Никому ни слова!

 -Понятно, - я приложил палец к губам и подмигнул замершему чуть в стороне Семёнычу. Тот тут же наполнил бокал нашего пленника.

 -Хорошие люди, говорите? - Дубов на этот раз лишь слегка пригубил, но пить пока не стал. - И впрямь, наверно, хорошие и вино у вас славное. Не то, что та кислятина, которую нам на ужин для сна подают! Помогу я вам, как есть уважу! Вино допью и пойдем!

 -Постой, постой не торопись! - одернул я его. - День еще, куда ж по светлу-то переться?!

 -И то верно, - согласился со мной Андрей Иваныч и единым махом выхлебал всю чарку до дна. - Нельзя днем! Туда-то мы, может, пройти-то пройдём и из казематов людей добрых выведем, а вот как потом быть? На вечерней зорьке их наверняка хватятся. В ночь пойдем. Ночью-то сподручнее выйдет! А сейчас я бы малость вздремнул! - при этих словах он поднялся из-за стола и, обведя взглядом трапезную, попытался было направиться к стоявшей у противоположной стены широченной лавке, но ноги-то его были связаны. Дубов дернулся, пошатнулся и, как подрубленное дерево, с грохотом рухнул на деревянные доски пола.

 -Ексель-моксель! - только и сказал я, бросившись поднимать растянувшегося на полу детину. - Андрей Иванович, ты, случаем, не зашибся? - обеспокоено спросил я, но юноша не отвечал. Его молчание меня не на шутку встревожило, и я уже было собрался приводить его в чувство, когда подал голос дрыхнувший со вчерашнего вечера меч.

 -Да спит он, нажрался как свинья и спит!

 -Да он же, вроде, как трезвый был! - я попытался возразить Судьбоносному, но как бы в подтверждение его слов с пола донесся богатырский храп. Я снова выругался и, отпустив спящего, выпрямился.

 -Что здесь происходит? - это в комнату ввалился Велень. Выглядел он заспанным и растерянным одновременно. Рожа выражала полнейшее недоумение происходящим.

 -Что происходит? - первым на его вопрос отозвался меч. - Ты ж у нас повелитель судеб, кому как не тебе всё наперёд ведомо? Вот сам и догадайся!

 -Я... - Велень осекся, внимательно разглядывая лежавшего на полу человека, затем так же внезапно бухнулся на колени и простерши ко мне руки взмолился тонким плачущим голосочком: - Николай Михайлович Хмара ибн прапорщик Тамбовский, контрактный военнослужащий Российской Армии, владетельный мэр великого города Трехмухинска, почетный донор де ветеран! Тот, чей девиз "Никто кроме нас" (и как это он всё запомнил?), прошу тебя, нет, умоляю! Не оставляй этого юношу в городе! Грозит ему беда неминучая, а нам погибель верная без его участия, ибо должен он теперь с нами в путь идти, с нами хлеб-соль делить в горе и радости! Ведаю я, - Велень патетически воздел руки к потолку, - с его помощью и при нашем участии всё, как есть, хорошо сладится! Умоляю.