-Бей беловоротничковых! - взревел он и огрел кадилом первого из наступавших. Бой был неравным и от того коротким, но ожесточённо-яростным. Доблестный рыцарь, с которого при виде набегающей толпы хмель прошёл сразу, не посмел обнажить меча и сошелся с противником в рукопашной. Его железный кулак сшиб с ног одного из нападавших и изрядно потрепал печень второму, но окованные металлом ступни предательски поскользнулись на гладких камнях пола и он, взмахнув руками, повалился навзничь. Подняться ему уже не дали. Отец Клементий, вдохновенно распевая какую-то похабную песенку, от всей души крестил всех - кого не попадя. Под конец ему под руку попался череп отступающего отца Иннокентия, но он этого даже и не заметил. Оставшись в одиночестве, достойный последователь Пересвета еще некоторое время сдерживал натиск противника, но пока я, спеша им на помощь, протиснулся сквозь толпу, было уже поздно. Их повязали. Запинать их прямо тут же не запинали, и похоже, не собирались. Даже крест отца Клементия, тщательно осмотрев и покачав головами, вернули владельцу, но руки за спину заломили и, связав собственными поясами, поволокли на выход. Что ни говори, а люди здесь терпимые. У нас бы за подобное святотатство уже давно разорвали всю троицу на тысячи маленьких Иннокентишек, Георгишек и Клементишек. Кажется, пока мои друзья были вне "зоны уничтожения", а передо мной вновь встал извечный вопрос: что делать? Я задумчиво почесал затылок и, решив временно исчезнуть со сцены, поспешно ретировался.

 -Ой, беда-то какая! - уже второй час, обхватив голову руками, Семёныч на все лады повторял эту осточертевшую мне фразу.

 -Может, хватит стонать? - я грубо схватил Матвея за шиворот.

 -Что? Как? Где? - наш радушный хозяин стал, кажется, приходить в себя.

 -Что? Где? Когда? В другом мире остались. Ты мне лучше вот что скажи: когда и где моих друзей казнить будут?

 -Ить как казнить?

 -Молча! Голову там отрубить или еще что...

 -Шутить изволите-с?

 -Да какие, к чёрту, шутки, мы ту... - во взгляде Семёныча было что-то такое, что заставило меня умолкнуть на полуслове. Нет, с их мироустройством мне так скоро не разобраться. Там казнили кого не попадя, здесь даже самых закоренелых преступников вроде бы и не трогают.

 -Да-с-с-с, - Матвей Семёнович задумчиво покачал головой, - и впрямь не шутите-с. Это ж надо-с, казнить-с. Это ж такое неразумное расходование производственного материала, что и подумать страшно! Каждый раз казнить-с преступников-с - это уж слишком-с, слишком-с расточительно-с и мягкосердечно-с. Нет уж-с! А казни-с у нас отменены-с лет-с шестьдесят-с с гаком-с. Всё в рудники-с да на каменоломни-с, - Семёныч немного успокоился и, пристально посмотрев на меня, снова перешел на нормальный язык общения без всяких там С и прочее. - Разве что особо опасных государевых преступников поймают, тогда еще, может быть, и казнят и то, как ещё пряжа ляжет. Ничего, Николай! Ничего, откупимся! Эх, денег жаль! Но для чего они и копятся, как не для добрых дел! Вот по сусекам поскребем и к тюрьме городской двинемся. Там, поди, уже и выкупная цена назначена. А много ли, ты говоришь, народу они побили- покалечили? Десятка полтора? Дороговат выкуп затребуют! Ниче, ниче, сдюжим! Вот кошель тугой набьем и пойдем, аккурат к обеду домой возвернемся. А это что за шум? - Матвей Семёныч встрепенулся и обеспокоено прислушался. Со стороны двора раздавались неясные далекие звуки, но они быстро приближались, и уже скоро можно было разобрать голос скачущего по улице городского глашатая.

 -Слушайте и внемлите! Вражеские агенты не дремлют! Пойманы шпионы, попытавшиеся омрачить праздник Святого Мученика Всесвятителя.