-Заткнись! - зло одернул я, ибо его нытьё было вовсе не к чему. Оставлять парня в городе я так и так не собирался. Ежели всё удачно получится, и нам удастся задуманное, то на кого первого падет подозрение? Кто заменит моих друзей на плахе? То-то же! Нет, парню теперь в городе оставаться и впрямь нельзя! Его с собой забирать надо. Да еще так дело обставить, что б его безвинно пострадавшим считали. А Семёныча? Нет, за него беспокоиться нечего, выкрутится. Порассуждав подобным образом, я посмотрел на несчастную морду всё еще стоявшего на коленях Веленя и решил смилостивиться. - Возьмем мы его, возьмём. Не ной!

 Морда лица этого "проводника судьбы" счастливо разгладилась. Интересно, верит ли он в то, что говорит или так, витийствует? А впрочем, какая мне разница? Никакой. В зале остались мы трое: я, Велень и храпящий до потрясания стен Дубов. Семёныч уже куда-то унесся, а меч, малость поворчав, снова погрузился в нирвану. Время близилось к вечеру и мне, еще не обедавшему, что-то подсказывало, что пора бы перекусить.

 Мы неспешно покушали. Жареная осетрина с какой-то неимоверной приправой была восхитительна, гречневая каша под неё пошла "на ура". Запивали всё тем же Ясноградским вином и хлебным квасом. (В смысле, Семёныч пил Ясноградское, а я - квас). Незаметно и завечерело.

 -Пора нашего проводника будить, - сказал я, вылезая из-за стола.

 -Ноги-то надо развязать, а то, поди, как опять грохнется! - обеспокоенно предложил Матвей Семеныч, но я ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

 -Не торопися, вдруг он передумает, или вообще ничего не помнит?!

 -И то верно! - согласился Семёныч и первым принялся тормошить по- прежнему храпящего вьюношу. Куда там! Ни малейшего просвета, как дрых, так дрыхнет. Я схватил его за плечи и довольно-таки немилосердно встряхнул. Бесполезно!

 -Тащи кадку с водой! - отпустив Андрея, я выпрямился и посмотрел в сторону всё еще чавкающего за столом Веленя. - Это я тебе говорю, воду тащи! Сейчас твоего подзащитного от сна отливать будем.

 Велень поморщился и с видимой неохотой поплёлся в направлении хозяйского чулана. Семёныч посмотрел ему в след и в сердцах аж плюнул.

 -Что б мне лопнуть на этом месте! Истинно черепаха по песку шкваландается! Ему бы на стол так "спешно" накрывали, с голоду бы умер, не дождавшись! - Он еще хотел что-то сказать, но наш Судьбоводитель наконец-то показался в дверном проёме. Неимоверно скособочившись, он пер, держа двумя руками большую деревянную бадью. При этом его мотало из стороны в сторону так, что вода то и дело перехлестывала через край.

 -Вот ведь зараза! Он мне так весь пол ульёт, а кто вытирать-то потом будет, а? - Семёныч махнул рукой и поспешил навстречу пыхтящему как паровоз Веленю. Выхватив у него из рук бадью, он попытался отвесить ему затрещину, но тот ловко увернулся и, незаметно показав Семёнычу язык, вприскочку добрался до стола и вновь принялся чавкать. Матвей недовольно покачал головой, выругался и, подтащив бадью к спящему, решительно вылил её содержимое на его бедную голову. Андрей Иванович даже и ухом не повел, лишь храп, доселе басовитый, раскатистый, перешёл в легкое, обиженное посапывание.

 -Ну вот, полы залили, а дело не сделали! - Семёныч досадливо почесал за ухом. - А ведь дурень я, да и ты тоже хорош! Водой, водой! Я и забыл про травки-то. Вот ведь голова садовая, потоп тут целый устроил, теперь жди, когда вода в щелки-то просочится! - он улыбнулся.- Вытирать-то самому не хочется, а помощников звать- засмеют. Давненько я той травкой не пользовался. Что у хороших людей сон зазря отбивать?! А плохие - те пусть еще дольше спят! Во сне-то зла, чай, не наделают, мож и подобреют даже. А травка у меня хорошая, славная травка, порой и рукой достаточно коснуться, а сон уже и нейдёт. Знаешь только что, пойдем-ка со мной, тебе всё одно ночью не спать, а мне к чему бессонницей мучиться? То-то.