|
.. - Во всяком случае, с этим образом твоим я уехал из Петрограда... Унес его, с ним жил... Ты была со мной, как мое сердце со мной. Я так и решил: проживу одиноко, холостяком... Он старался двигаться по комнате так, чтобы Даша была в центре его вращения. Косынку она сняла, вьющиеся пепельные волосы ее были перехвачены на затылке красной атласной ленточкой (выдали на складе артиллерийского управления). Даша то нагибалась над корзинкой, поставленной на табурет, то, опустив руки на бока, обдумывала что-то. На ней был, очаровательнее всякого какого-нибудь расфуфыренного платья, белый сестрин халат, и она его еще перетянула в талии (тоже, как и ленточка, было это не без умысла)... - Как странно, Дашенька, опасность, смерть раньше казались как-то безразличны - убьют так убьют... В военном деле это совсем не значит, что ты храбрец, а просто - меланхолик... А теперь мне задним числом иной раз страшно... Хочу жить тысячу лет, чтобы вот так тебя трогать, смотреть на тебя... - Хороша я буду через тысячу лет... Слушай, Иван, что же все-таки мне с ним делать? - Она опять развернула корсет и приложила его к себе. - Здесь три женщины могут поместиться. Может быть, не брать его? - А вдруг пополнеешь, пригодится. - Не ношу я никогда корсетов, ты с ума сошел. Знаешь что, - если вытащить из него усы и распороть, - может выйти хорошенький жилет. Иван Ильич воспользовался тем, что обе руки ее были заняты, подошел со спины и нежно привлек Дашу. - Так - правда? Скажи еще раз... - Конечно - правда... Ты единственный человек на земле, без тебя я - ничто... Я же пошла тебя искать... Иван, ты все-таки соображай, - она высвободила плечи и слегка отстранилась, - нужно соразмеряться с силой, ты когда-нибудь просто меня сломаешь... Слушай, чего мы забыли? Хотя теперь уж поздно... - Моментально слетаю... - Хорошо бы достать губку... - Есть губка... Иван Ильич кинулся к шинели и вытащил из кармана губку и еще несколько принудительных предметов. - А вот это, Даша, мне никто не мог объяснить - для чего это, но я все-таки взял. - Иван, это роскошная вещь, это - резиновая штучка для массажа лица, какой ты милый, это мне страшно нужно... Уложив корзинку, Даша подошла к Ивану Ильичу, сидевшему на краю койки и готовому каждую минуту сорваться, подняла его лицо, внимательно взглянула в глаза ему: - Я дала себе зарок. В моей новой жизни - не ждать ничего, я не Сольвейг, не хочу больше глядеть в морские туманы. Только любить и делать... Такой ты меня и бери... Плоха ли, хороша ли, но я тебе верная жена. Начнем с тобой все с начала... Как всегда, не постучав, ворвался доктор со свежей газетой и громогласно начал сообщать военные новости: - Этот самый адмирал Колчак, который разогнал в Омске Директорию и устроил рабочим кровавую баню, провозглашен не более, не менее, как верховным правителем всея России!. |
