А факты, насколько их вообще можно было понимать в настоящее время, были таковы. Вечером 17 ноября прошлого года в одном из проходов заброшенного туннеля у церкви Христа, Спиталфилдс, было обнаружено тело мальчика, в котором позже опознали Томаса Хилла, не появлявшегося у себя дома на Игл-стрит семь дней; он был задушен, явно руками, поскольку следов лигатуры на шее у него не было; сломано несколько ребер, что, в совокупности с внутренним кровоизлиянием, свидетельствует о падении с высоты по крайней мере тридцати футов. Однако, несмотря на самые тщательные розыски, никаких следов убийцы до сих пор не найдено — можно определенно утверждать, что поблизости не осталось никаких отпечатков, никаких частичек одежды убийцы. Основательный обыск территории и туннеля не дал почти ничего, кроме автобусного билета и нескольких страниц, вырванных из религиозной листовки, которые во множестве продавались в самой церкви; ни один из этих предметов не представлял собой никакой важности в глазах следствия. Опросы жителей принесли столь же мало результатов; был подробно допрошен ряд подозреваемых, но никаких доказательств вины выявить не удалось. Затем, 30 мая этого года, бродяга, известный как «Нед», настоящее имя — Эдвард Робинсон, был найден у двери склепа под церковью Св. Анны, Лаймхаус; поначалу предполагали, что он в состоянии опьянения упал с крутой лестницы, ведшей в склеп, но судмедэкспертиза показала, что он был задушен. И в этом случае никаких следов убийцы ни на теле бездомного, ни на территории, окружающей место преступления, тоже найдено не было. Единственной уликой, могущей указать на личность преступника, была фотография, найденная в кармане пальто бродяги, очень сильно смятая и испорченная, но явно изображающая маленького ребенка. Никаких причин связывать это преступление с убийством Томаса Хилла, совершенным шестью месяцами раньше, не было; по сути, можно было смело предположить, что Эдвард Робинсон стал жертвой одной из тех бесчисленных, нередко бурных стычек, что вспыхивают между обитателями этой местности, которых полиция называет «перемещенцами». Тем не менее допросы множества людей не выявили никаких свидетельств драки или стычки. Судмедэксперта и на этот раз поставило в тупик отсутствие отпечатков и слюны на теле; именно он в конце концов предположил, что в этих преступлениях наблюдается некая «степень сравнимости». Наконец, 12 августа этого года, на участке позади церкви Св. Георгия-на-Востоке, Уоппинг, было обнаружено тело маленького мальчика, Дэна Ди. Выяснилось, что жертва ушла из дому на Олд-грейвел-лейн накануне вечером около шести часов, чтобы вместе с друзьями поиграть в футбол рядом с микрорайоном Тауэр-хамлетс; не дождавшись сына к одиннадцати часам, обеспокоенные родители сообщили в полицию, но констебль нашел труп мальчика только на следующее утро, возле заброшенного укрытия на территории церковного двора. Он был задушен, очевидно, ручным способом, но и на этот раз на шее и теле не было найдено никаких отпечатков. Опросы жителей, тщательный обыск территории и полная судмедэкспертиза ничего не показали — печальный факт, который Хоксмур добавил к своему отчету в конце.

Перечисляя обстоятельства этих убийств, он не мог удержаться от улыбки, а закончив, почувствовал себя совершенно спокойным.

— Вот так, Уолтер, — сказал он, понизив голос. — Мы находимся в тени великих событий. — И добавил: — Если бы еще знать каких.

— Наверное, сумасшедший какой-нибудь, да, сэр?

Хоксмур опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе ладонями вниз.

— Не стоит так считать.

— Но я же могу считать, что он — скотина! Сами видите, какая грязь.

— Да, но грязи нужен чистильщик, а чистильщику нужна грязь.