— Да, но грязи нужен чистильщик, а чистильщику нужна грязь. — Он забарабанил по столу пальцами правой руки. — Скажите-ка, Уолтер, что еще вы думаете.

— В смысле, что тут за история?

— Придется предположить, что какая-то история тут есть, иначе мы его не найдем, правда?

Его рука опять сделалась неподвижна.

— Даже не знаю, с чего тут начать, сэр.

— Да, начало — вещь сложная. Но что, если начала нет, что, если нам не дано заглянуть так далеко в прошлое? — Он поднялся из-за стола и подошел к окну — отсюда был виден тонкий столбик дыма, поднимавшийся в облака. — Я никогда не могу понять, что откуда берется.

— То есть как — берется, сэр?

— Откуда взялись вы, откуда взялся я, откуда взялось все это.

И он показал на здания под собой. Он собирался было что-то добавить, но остановился в смущении; как бы то ни было, он подходил к пределу своего понимания. Он не знал наверняка, правда ли, что все перемещения и изменения в мире — часть некоего единого процесса, подобно тому, как лоскутное покрывало остается единой тканью, несмотря на свою пеструю расцветку. Или же действие тут развивается более тонко — подобно тому, как увеличивается поверхность воздушного шара: хотя каждая часть растет с той же скоростью, что и остальные, весь объект целиком по мере своего расширения делается все менее прочным. А если какой-нибудь элемент внезапно исчезнет, что произойдет с остальными? Вдруг и они начнут взрываться, уничтожая друг друга, не в силах ничего с этим поделать, как если бы само время разматывалось в неразберихе образов, окликов, возгласов, обрывков музыки, делающихся все меньше и меньше? Ему представился поезд, исчезающий вдали, пока в конце концов от него не останется лишь дым и запах паровоза.

Отвернувшись от окна, он улыбнулся Уолтеру.

— Простите, я что-то устал. — В коридоре за дверью послышался шум, и он резко шагнул обратно к столу. — Надо подключить новых людей, — сказал он, — вставьте это в отчет. Эти ничего не могут добиться, да и методы их мне не нравятся… — Перед его глазами снова предстал хаос в специальном отделе, следователь с сигаретой, свисающей изо рта. — И в следующий раз, Уолтер, в следующий раз скажите им, чтобы ничего не трогали, ни в коем случае!

Уолтер встал, собираясь идти, но Хоксмур поднял руку, чтобы его задержать.

— Убийцы никуда не исчезают. Убийства всегда можно раскрыть. Представьте себе, какой хаос воцарился бы вокруг, будь это не так. Кто бы тогда испытывал необходимость сдерживаться?

На мгновение Хоксмуру представилось, что его работа — стирать налет, заслоняющий истинную картину мира, подобно тому, как очищают почерневшую церковь, чтобы можно было разглядеть подлинную фактуру ее каменной кладки.

Уолтеру не терпелось уйти.

— Так что нам дальше делать?

— Ничего. Представьте себе, что это рассказ: даже если начало осталось непонятым, мы должны читать его дальше. Просто чтобы узнать, что произойдет потом.

— Выходит, мы его упустили, сэр.

— Ничего страшного, если на этот раз упустили. Он совершит это снова. Они всегда совершают это снова. Тут вы можете мне поверить.

— Но раз так, мы должны остановить его раньше, сэр!

— Всему свое время, Уолтер, всему свое время.

Уолтер взглянул на него с любопытством и осекся.

— Конечно, я хочу его остановить. Но находить его мне, возможно, не придется — он сам меня найдет. — Он помолчал. — Который теперь час?

7

Который нынче час, господин Дайер, душа моя? Я своих часов не завела.