Кили вдруг улыбнулся.

— У меня сто раз было, — сообщил он. — В цеху ведь положено в резиновых калошах. Знаете, как ноги потеют? А уж запах… ужасно. Мазь от этого давали, неплохо помогала. Если бы не эта мазь, мы бы в общежитии задохнулись все, двадцать живых в комнате. Мазь была, желтая. И таблетки еще.

— И тебя не смущает, что это тоже грибок? — спросил Ит.

— Грибок? Правда? — удивился Кили. — А я и не знал. Думал, что это просто ноги так, из-за калош.

«Кончайте этот диспут про потные ноги, — предупредил Саб по внутренней связи, через налобник. — Похоже, вы перестарались со своей прошивкой. Такая милая беседа… про трусы поговорить не желаете?»

«Если потребуется, поговорим, — отрезал Ит. — Не приставай».

А вслух спросил:

— Кили, скажи, а таким как мы… ты или я, например… семьи заводить можно? Мы видели детей рауф, детей людей. Но ни одного полукровного. Они все уже в возрасте после двадцати.

— Так запретили же, — вздохнул Кили. — Двадцать пять лет как запретили. Говорят, единственный способ предотвратить эпидемию — это чтоб мы не плодились. Если нас не будет, то эпидемия сама на нет сойдет.

Вот так.

Ит прикусил губу.

Кажется, мы столкнулись с чем-то гораздо более серьезным, чем дискриминация и бритые головы.

— А запретили везде? — уточнил он. — Или только здесь?

— По всему миру, вроде бы, — Кили задумался. — По радио говорили, что везде. Для общего блага. И на север нас того… всех отправили. Чтобы спасти. Остались, так и перемерли бы все. А так живем, и неплохо. Хотя, конечно, холодно.

— Неплохо живете? — повторил Ит.

— Ну да. Когда работаешь, неплохо. Это когда меня списали… — Кили потупился. — Вот тогда плохо стало. А до этого нормально. У меня даже книги были. Свои.

— Это, наверное, хорошо, — кивнула Эри. — Ит, а ему есть можно уже, или нельзя пока? А то мы все говорим, говорим, а он, наверное, голодный.

— Есть пока нельзя, а пить вполне можно, — ответил Ит. — Кили, лхус будешь? У нас настоящий есть, причем дикий. Хочешь?

— А что это такое? — не понял Кили.

— Ну, напиток такой, из ягод рибира, — пояснил Скрипач. — Вкусный. И пахнет приятно.

— Никогда про такое не слышал, — помотал головой Кили.

— А про что слышал? — с интересом спросил Скрипач.

— Чай, кофе, какао, — принялся перечислять Кили. — Какао, правда, я всего несколько раз пробовал. Нам на праздники давали. Ужасно вкусно, но очень дорого стоит. Одна чашка, как шкалик. Но от шкалика хоть какой толк есть, а от какао… — Кили вздохнул. — Выпил, и забыл. Лучше бы шкалик лишний дали.

— Шкалик чего? — уточнил Скрипач.

— Водки, — пояснил Кили.

— И какой же от водки толк? — с интересом спросил Саб.

— Как это — какой? Согреться можно, — объяснил Кили. — Если только на ночь пить, то на неделю хватает. А то и на дольше.

— У кого еще есть вопросы про печень? — в пространство спросил Саб.

— И сколько лет ты так пил? — с интересом спросил Скрипач.

— Не помню, — после секундного молчания признался Кили. — С первой работы, наверное.