Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

     Я задумчиво взял из  автомата  пакетик  шоколадных конфет, сунул в  рот
сладкий кубик.
     Значит, здесь  в  самом деле  есть  еще  кто-то. Но  кто?  И почему  он
скрывается? Правда, Эллиот просил  не привлекать к себе внимания. Ведь мы  в
каком-то смысле изгои,  поэтому  любые  наши действия  вызывают естественное
подозрение. К тем, кого оправдывают за недостатком улик, сейчас относятся не
лучше, чем  прежде.  Так  что  не зря нас  рассовали подальше друг от друга,
предоставляя  каждому   возможность   занять  то   место,   которое   больше
соответствует его способностям,  чтобы  он мог принести  максимальную пользу
обществу.  Впрочем,  наши встречи или какие-то  иные контакты не ограничены,
например,  никто не возражал против того,  чтобы  мы поддерживали  связь  по
радиотелефону. И все-таки Эллиот  просил быть осмотрительнее; у него были на
то серьезные причины.
     Никак не могу успокоиться. Хожу по коридорам, поднимаюсь и спускаюсь по
лестницам. Останавливаюсь то у одного, то у другого окна--всюду одна и та же
картина:  снежная круговерть, сквозь которую  временами  проступают размытые
очертания  гор.  Через  стекло  и стены  доносится  глухое  завывание--голос
разбушевавшейся стихии. Здесь, внутри, тепло  и тихо,  я чувствую себя очень
уютно   и  в  полнейшей   безопасности.   Я  устал  и   испытываю   какое-то
умиротворение.  После  долгих  лет напряженной  работы  это первая более или
менее  продолжительная передышка.  Расширение  станции,  монтажные работы  в
невесомости,   прием  посланных  с   Луны   транспортов   со   строительными
материалами, беспричинная, но  неодолимая  боязнь  сорваться  и  унестись  в
космическую  пустоту... а  ведь я не  отличаюсь  тем фанатичным энтузиазмом,
который переполняет нынешнюю молодежь.  Забавно,  я говорю  "молодежь", хотя
среди  монтажников   немало  людей   в  возрасте;  несмотря  на  воздействие
космического излучения, от которого нет надежной зашиты, они обычно доживают
до пятидесяти,  а то  и до  шестидесяти лет. По сравнению с ними я молод, но
если брать абсолютное  время, то мне  около  двухсот лет. Может,  в этом все
дело? Не  здесь  ли  кроется  причина  моей  усталости? Я бы с удовольствием
вернулся сейчас в свою уютную комнату,  полежал, вздремнул... Если бы только
не  эти  сны,  которые  мучают  меня  и  не  дают  успокоиться.  Двести  лет
космического холода все-таки не прошли бесследно; разве можно очнуться после
такого испытания и жить как ни в чем не бывало?
     Не знаю, сколько времени  я бродил  так. Повсюду горели плафоны--что-то
вроде  постоянного   аварийного   освещения.   Здесь  нет  нужды   экономить
электричество, ядерный реактор  ни на миг не прекращает своей работы, хотя и
работает сейчас на минимальной мощности -- только чтобы  не прерывать цепную
реакцию.
     Спустившись  в холл, я увидел в дальнем углу какую-то  фигуру.
Быстрый переход
Мы в Instagram