Закрыв аудиторию, спустился на первый этаж, сдал ключ на вахту и вышел на февральский морозец.

Жаль, что год не високосный - Прикольно было бы сыграть свадьбу 29 февраля!

Достав мобилу, набрал номер Марши и услышав ее голос, поделился своей идеей.

Все говорят, что ирландцы вспыльчивые.

Вранье.

Марша даже посмеялась, вместе со мной. Не смотря на то, что сладко спала, до моего звонка.

Наш короткий - у меня проснулась совесть - разговор, закончился. Осталось упоительное чувство любимого человека рядом.

Похрустывая снежком под ногами, радовался всему, как ребенок.

И закатное солнце - прекрасно, и морозец, кусающий за щеки и ветерок, поддувающий под свитер и мокрые ноги, в легких туфлях... Стоять!

Жесть... Совсем слабый стал, от ста грамм коньяка - забыл переобуться и одеться!

Бегом вернулся в свой корпус, гордым орлом взлетел к себе на этаж и серым волком ринулся в сторону аудитории.

Открыл дверь и...

Привет. Приехали. Точнее - приплыли.

За дверью - тихое кладбище, с ровными рядами аккуратных могильных плит. Темное небо, в котором раскручивается странная, оранжевая воронка. И река, делящая кладбище ровнехонько напополам.

И я - в воде по колено.

Опять!

Дверь в аудиторию стукнула меня током, обожгла огнем и, поняв, что я ее так просто не отпущу, предательски осыпалась ржавчиной и стружкой. Дверной проем за моей спиной подернулся рябью и растаял, оставляя меня торчать в воде, идиот-идиотом.

Наклонившись, зачерпнул воды и поднес к губам - пить захотелось катастрофически. А еще - умыться.

Ледяная вода, свела челюсти судорогой, обдала горло льдом и упала комком в животик.

Еще мелькнула мысль, что вот теперь ангины не миновать, но... С мокрыми ногами, промоченное горло - такой пустяк...

Река, в которой я стоял, оказалась забрана в бетонный короб со скошенными берегами. Выбрался на берег, разулся и вылил воду на зеленую, коротко подстриженную, траву.

Покой и умиротворение - два слова, что так и просились на язык. Только вот, чертов волчок над головой, совершенно не давал расслабиться, пугая меня до чертиков. А еще - притягивал глаз, гипнотизируя и втягивая в странный транс.

Погост, устроенный по американской манере, без тропинок и заборчиков, с невысокими - по пояс, памятниками и высокими - выше головы - скульптурами, стоящими вперемешку.

Вроде и порядок, а вроде и бардак.

Неприятное во всей этой ситуации было только одно - "а что делать дальше"?

Отойдя от реки, повыше, уселся прямо на траву и сосредоточился на своих ощущениях.

Угрозы не чувствовалось. Злобы - тоже.

Покачивающаяся на тонкой ножке воронка, покачивалась из стороны в сторону, словно приветствуя или заигрывая.

Если принюхаться, то можно было почувствовать странные запахи, что больше подходили не кладбищу, с рекой посередине, а жаркой, летней степи, с ковылем, полынью и еще сотней запахов, что складывается для меня в единый аромат - умиротворения.

А любое умиротворение - это вечный сон.

Стряхнув наваждение, ущипнул себя за руку, в аккурат за кожу между большим и указательным пальцем.

От боли выступили слезы и оранжевый волчок недовольно изогнул в мою сторону свою ножку. Или - хобот?

От умиротворения, разливающегося в воздухе, начали отлетать осколки.

У меня была маленькая надежда на то, что это приключение мне устроил Безобраз, но...

Пахло другим человеком.

У меня, от рождения слабое обоняние. Зрение, прямо скажу, тоже не ахти. Зато слух всегда был моей гордостью. Когда над миром прокатилась "замечательная новость", мои органы чувств просто взбунтовались, выделывая такие чудеса, что пришлось срочно научиться ими управлять.