Несмотря на морозный воздух, ладони Амелии вспотели в узких перчатках «Номекс». Она стянула одну из них и подула в нее. Затем так же поступила и с другой. Потом подтянула бронежилет и отстегнула чехол запасной обоймы. У других полицейских были автоматы, но Амелия не любила такое оружие. Она предпочитала изящество одного точно сделанного выстрела потоку свинца.

Амелия и трое полицейских из первой группы молча кивнули друг другу.

Хриплый голос Хауманна начал отсчет:

— Шесть… пять… четыре… три…

Морозный воздух огласил звук разбитого стекла. Это в окна полетели световые шоковые гранаты.

Хауманн спокойно продолжал считать:

— Два… один.

От громкого треска гранат задрожали стекла, и дом наполнился вспышками яркого света. Здоровенный полицейский с тараном в руках саданул им во входную дверь. Она распахнулась от первого же толчка, и через несколько секунд участники штурма уже бежали по скудно обставленным помещениям.

С фонариком в одной руке и пистолетом в другой Амелия вместе со своей группой поднималась по лестнице на второй этаж.

Она слышала голоса полицейских из других групп, осматривавших подвал и комнаты первого этажа.

Первая спальня на втором этаже была пуста. Вторая тоже.

Вскоре стало ясно, что в здании пусты все помещения.

— Где он, черт побери? — пробормотала Амелия.

— Всегда одно и то же, — усмехнулся кто-то.

— Преступник-невидимка, — отозвался другой.

В наушниках послышалось:

— Поисковая группа «А». Свет на чердаке только что погас. Он там.

В самом конце маленькой спальни они обнаружили люк в потолке, с него свисала толстая веревка. Складная лестница. Мужчины отступили на шаг, целясь в люк, а Амелия схватила веревку и резко потянула. Дверца со скрипом подалась вниз, у них на глазах раскрылась складная лестница.

Амелия погасила свет в спальне, чтобы их труднее было разглядеть. При этом она прекрасно понимала, что человек наверху находится в значительно более выгодном положении по сравнению с ними. Любой, кто станет подниматься по лестнице, будет представлять для него превосходную мишень.

Командир группы крикнул:

— Эй вы там, на чердаке! Немедленно спускайтесь вниз! Вы меня слышите? Это ваш последний шанс.

В ответ ни звука.

— Световую гранату! — приказал он.

Один из полицейских отвязал гранату с пояса и кивнул. Командир группы положил руку на лестницу, но Амелия покачала головой:

— Я возьму его.

— Вы уверены?

Сакс кивнула.

— Только, пожалуйста, одолжите мне кто-нибудь шлем.

Кто-то протянул ей шлем, и она надела его.

— Мы готовы, детектив.

— Пошли! — Амелия взобралась почти до самого верха лестницы — боли в коленях, которой она ожидала, практически не было — и вынула световую гранату. Вырвала чеку, зажмурилась, чтобы вспышка не ослепила ее и чтобы немного приспособиться к темноте на чердаке. И, опустив голову, швырнула гранату вверх.

Через три секунды она взорвалась, и Амелия, открыв глаза, влезла в узкое пространство, заполненное дымом и воняющее осадком от взрывчатого вещества. Она откатилась от входа, зажгла свой фонарь и, поводив им по сторонам, нашла какую-то стойку, к которой и подползла как к единственному доступному укрытию.

Никого справа, никого в центре, никого…

Именно в это мгновение она поняла, что пол вовсе не деревянный, каким показался поначалу, а из картона, покрытого всяким изолирующим барахлом. Правой ногой она уже пробила его насквозь, и та уже торчала из потолка спальни. Амелия попала в капкан. Она не могла пошевелиться, резкая боль в колене током пронзила тело. Она не смогла сдержать крик.