Она прислонилась к стене, дрожа всем телом. Она знала, что не сможет двинуться с места, если даже очень захочет. Казалось, прошла целая вечность, слова Эллерса снова звучали у нее в голове.

Куинн вышел через несколько секунд. Он притянул Мору к себе и обнял, стараясь унять сотрясавшую ее дрожь.

— Он мертв. Кто бы он ни был, черт побери, — пробормотал Куинн со вздохом. — Он тебя обидел?

— Н-нет. Но это он убил Джадда и Хоумера. И ту женщину в Хатчетте. — Он обернулся к двери, за которой лежал мертвец. — Это не ты ее убил, Куинн. Это была не твоя шальная пуля. Он ее застрелил из-за бриллиантового колье. Но у меня нет этих камней. Я никогда их не видела, клянусь…

— Мора, ш-ш… Успокойся. — Он погладил ее по спине, потом приподнял пальцами ее подбородок. Он не понимал, о чем, черт побери, она говорит. Но он видел, что Мора на грани истерики. — Все в порядке, любимая. — Он нежно поцеловал ее в лоб.

Мора чувствовала, как ослабевает напряжение от прикосновения его губ. Сильная дрожь пробежала по ее телу, и Мора впилась пальцами в широкие плечи Куинна. В темноте он казался таким высоким, таким спокойным и уверенным, что она стала медленнее, ровнее дышать, а комок в ее горле исчез. Но потом ее взгляд снова подернулся пеленой.

— О, Куинн, я вылила весь суп! — Рыдания душили ее. — Это был твой о-обед. После всего, что сегодня было, ты останешься голодным. Я выплеснула суп ему в лицо!

— Великолепно, миссис Лесситер. — Он погладил ее по щеке. — Я не голоден. Ни капельки.

— Ты так говоришь, только чтобы успокоить меня!

— Предположим, но я думаю, это моя обязанность как мужа, — нехотя уступил он и пристально посмотрел ей в глаза. Он заглядывал в них так глубоко, что сердце Моры несколько раз перевернулось в груди, а мысли внезапно изменили свое направление.

— И потом, эти бриллианты… — Голос Моры дрожал, в горле что-то булькало, паника с новой силой охватила ее. — Клянусь, я не знаю про них ничего, я никогда их не видела…

— Ш-ш… Ты думаешь, меня волнуют эти бриллианты? Или что-то еще, кроме твоей безопасности?

Его слова пробились через вязкую трясину паники, в которую погрузилась Мора. Она глубоко и медленно вздохнула и всмотрелась в его лицо.

Нежность и беспокойство светились в обычно ледяных глазах Куинна. Его мощные руки сжимали ее так крепко, что она чувствовала, как бьется его сердце, а оно билось в унисон с ее сердцем.

Где-то на задворках памяти остался мертвец, лежавший на кухне, но сейчас это для нее было не важнее пятен на Луне.

— Ты и ребенок — вот все, что для меня важно, — сказал ей Куинн хриплым голосом.

— А ты — все, что важно для меня, для нас, — услышала она свой шепот, прежде чем смогла удержать искренние слова признания.

— Я не знаю, какого черта мне понадобилось столько времени, чтобы понять такую простую вещь. — Куинн прикоснулся к ее волосам, запустил руку в пышные кудри. Он сделал это с нежностью, от которой Мору бросило в дрожь. — Или, может, я ничего не понимал, — продолжал он. — Я не признавал этого, не мог поверить, что это для меня важно. Но когда я едва не потерял тебя сегодня, когда Кэмпбеллы утащили тебя на Скалл-Рок… — Его голос дрогнул от отчаяния. — Я люблю тебя, Мора Джейн Лесситер! Я люблю тебя больше всего на свете, даже больше собственной жизни!

— Больше, чем… свободу? — спросила Мора, и ее голос задрожал. Она боялась его ответа, очень боялась, но в то же время ей был необходим ответ.