— Я собираюсь провести дома остаток своей жизни, чтобы доказать тебе, что это мне нравится больше, чем все остальное, — сказал Куинн Лесситер.

— А если кто-то тебе предложит… совершить убийство по заказу? — Мора едва дышала, боясь пропустить ответ, необыкновенно важный для нее. — Что ты на это скажешь?

— Меня это не интересует. — Он провел пальцем по ее нежным губам. — Нет другого места на земле, которое я предпочел бы этому. Ведь здесь я могу быть рядом с тобой. — Он наклонился и своими губами накрыл ее губы, тем самым рассеивая остатки сомнений в ее душе.

Радость и недоверие поднялись в душе Моры. Он ее любит. Куинн любит ее! Она думала, что никогда в жизни такое не случится.

— Повтори… скажи снова… — выдохнула Мора. — О, пожалуйста, Куинн, повтори то, что ты сказал.

— Я люблю тебя, Мора. И всегда буду любить. И если думаешь, что когда-нибудь от меня избавишься, ничего у тебя не выйдет! Наша сделка отменяется. Хочешь ты этого или нет, но ты останешься на ранчо навсегда.

С радостным вскриком Мора обхватила руками его за шею.

— Я собираюсь и тебя удержать здесь, Куинн Лесситер. — пообещала она. Радость птицей взметнулась в ее сердце, и она взлетела высоко-высоко. — На всю нашу жизнь.

Глава 35

На дворе был только октябрь, но в Вайоминге сильно похолодало и казалось, что пойдет снег. Было свежее, великолепное утро, когда Мора Лесситер родила своего первенца. Земля на ранчо пылала осенними красками. За окном пели птицы, когда Мору уложили в постель, а Куинна послали в город за доктором Перкинсом. Солнце вспыхивало в водах ручья, и чем больше разгорался день, тем холоднее становились его лучи.

Молва о предстоящем событии распространилась быстро, и к тому времени, когда схватки у Моры усилились и пот уже катился по ее бледному лицу, дом гудел от голосов друзей и соседей, которые приехали на ранчо, чтобы предложить свою помощь или просто полюбопытствовать, как выглядит легендарный Куинн Лесситер. А сам он расхаживал по комнатам в необычайной панике.

— Вот. Выпей! — Джим Тайлер протянул Куинну стакан с виски. Он развлекался, наблюдая, как великан одним духом осушил стакан, а потом рассеянно вытер губы рукавом.

Приглушенный крик, раздавшийся из-за закрытой двери спальни, заставил Куинна вздрогнуть. Он поспешил к двери, но Джим и Лаки Джонсон схватили его за руку и удержали от вторжения.

— Туда нельзя, — предупредил его Джим. — Женщины не в состоянии вести себя спокойно с мужьями в такие минуты, как эта. Поверь мне.

Куинн чувствовал, как пот течет по его лицу, прямо за ворот шерстяной ковбойки.

— Хорошо, а что, черт возьми, должен делать я?

— Заканчивай веранду. Ты ведь почти ее достроил? Совсем немного осталось, не так ли? — Джим посмотрел в дверной проем. Длинная, изящная веранда тянулась от одного угла дома до другого. Только перила еще не были доделаны. — Стук топора приглушит крики Моры. А к тому времени когда ты доделаешь перила, все закончится.

Закончится! Куинн потянулся еще за одним стаканчиком виски.

— Я не могу ждать, когда все это закончится, — пробормотал он. Присутствующие захихикали.

Он не видел в этом ничего забавного. Мора лежала там, в спальне, мучаясь от адской боли, и ничего с этой проклятой болью нельзя поделать. Он в ответе за то, что сейчас с ней творится, но ничем не может ей помочь, ничем, не говоря уж о том, чтобы положить конец ее мучениям.

Беспомощность тяготила Куинна Лесситера больше всего.