— У меня слишком странные показатели. Медсестра испугалась.

Лукас завернул в переулок, продолжая шагать в быстром темпе. Мне стало немного лучше, но без поддержки я на ногах не устояла бы.

— Что значит странные?

Страшная правда обрушилась на меня. Я всю свою жизнь так или иначе готовилась к этой минуте, и все-таки это оказалось ужасно.

— Я еще не вампир, — прошептала я, — но больше и не человек.

Глава девятнадцатая

Домой мы вернулись на закате. Лукас тут же отправил меня в постель, и мы стали взволнованно обсуждать, что же теперь делать. Я рассказала обо всем, что произошло в поликлинике, в том числе и о странных показаниях, так напугавших медсестру.

— Раньше такого никогда не было? — спросил Лукас. Я помотала головой. — Значит, ты меняешься, нравится тебе это или нет. Становишься вампиром. Я имею в виду — полноценным вампиром.

— Я не могу стать полноценным вампиром, пока не убью. Это единственный способ.

— Ну откуда ты знаешь? — воскликнул Лукас. Он лежал рядом со мной, только я под одеялом, а он поверх. — Ведь никто толком не знает, что происходит с такими детьми, как ты.

— Почти никто. Но мои родители в этом разбираются. Они мне мало что объясняли, но тут выразились совершенно определенно. — Я уставилась в белый потолок, изучая гипсовые завитушки. — Есть только два способа стать вампиром. Или ты обычный человек, которого несколько раз укусил вампир, причем от последнего укуса ты умер, или ты рожден вампиром, как я, и должен убить. Вот и все.

— Тогда что происходит с тобой? — Лукас положил ладонь мне на щеку. В его темно-зеленых глазах читалось страдание. — Я просто не могу это выносить. Ничего не знать, но понимать, что тебе может стать еще хуже.

Я прижала его ладонь к своему лицу и попыталась улыбнуться. Я не могла рассказать ему то, о чем начала догадываться.

Тело мое слабело, и я стала испытывать очень странные ощущения: как будто я куда-то погружаюсь или меня уносит. Как будто с каждым днем меня становится все меньше. Что-то внутри меня боролось против жизни, и это что-то побеждало.

Родители категорически отказывались сообщить, что происходит, если рожденный вампиром не совершит первого убийства и не завершит переход. Теперь мне казалось, что я знаю, чего они так сильно боялись.

Кажется, единственной альтернативой была смерть.

Лукас запустил пальцы мне в волосы и начал их расчесывать, пытаясь меня успокоить. Я долго молчала, но потом все-таки сказала:

— Если я напишу родителям письмо, пообещай мне, что отправишь его, если…

— Если что?

Я закрыла глаза.

— Если случится что-нибудь плохое.

— Бьянка…

— Сейчас я не хочу об этом говорить. Но если ты пообещаешь… Для меня это очень много значит.

Лукас помолчал и прошептал:

— Обещаю.

На следующее утро, едва проснувшись, я поняла, что что-то внутри меня изменилось к худшему.

Раньше даже в самые плохие дни я могла встать и даже кое-что делать, но тут настолько ослабела, что не сумела выбраться из кровати без помощи Лукаса. К моему смущению, ему даже пришлось отвести меня в туалет. Завтрак он принес мне в постель, но я смогла съесть только кусочек тоста, да и то с трудом.

— Хочешь, я достану тебе крови? — спросил он, с такой силой сжав спинку стула, что даже костяшки пальцев побелели. — Я могу кого-нибудь поймать или опять совершу налет на больничный банк крови.

— Я не хочу крови. Я вообще ничего не хочу. Только… может быть, немного воды.

По правде говоря, я и воды не хотела, но так Лукасу будет казаться, что он сделал для меня хоть что-то.