— Ну что ж, посмотрим, в чем дело. — Сельма сунула мне в рот градусник. Я послушно прижала его языком, глядя, как она берет тонометр. — Как ты себя чувствуешь?

Я покрутила рукой: так себе. Сельма кивнула, стала надевать манжетку мне на руку — и вдруг замерла. Я скосила глаза и увидела, что она уставилась на дисплей термометра, на котором высветилось — «91 градус».[9]

У меня всегда была немного пониженная температура. Доктор Даймонд вечно шутил насчет моих 97 градусов, но в этом не было ничего такого уж особенного. Однако 91 градус — это действительно необычно.

— Дай-ка мне его. — Сельма вытащила градусник у меня изо рта, стерла показания, снова сунула его мне в рот, закрепила на руке манжетку и начала накачивать в нее воздух. Манжетка плотно сжала мое предплечье. Я не отводила глаз от дисплея термометра. «Ну давай, — думала я. — Поднимайся. Хотя бы до девяноста семи градусов! Она не сочтет это слишком странным».

Цифры на дисплее сменились, упав до 90 градусов.[10]

Сельма вытаращила глаза. Сначала я подумала, что она увидела показания градусника, но тут же поняла, что с давлением тоже что-то не так. Сельма сорвала манжетку с моей руки и скомандовала:

— Ложись! Я сейчас же приведу доктора.

— Да нет никакой спешки, — неуверенно возразила я. — Ну честно, у меня просто голова кружится.

— Ложись, пока не упала! — Сельма прижала мои плечи к кушетке. Несмотря на силу, в ее манере было что-то очень мягкое: должно быть, она хорошая медсестра. Сельма выскочила из кабинета, а я осталась лежать, скрестив руки на животе и пытаясь убедить себя, что ничего страшного не происходит.

К несчастью, я знала, что это не так.

Будь это пневмония, или грипп, или любой другой вирус, температура не была бы такой низкой. Когда люди заболевают, температура у них повышается. Думаю, и с давлением тоже что-то в этом роде.

Иными словами, то, что со мной происходило, не имело никакого отношения к человеческим болезням.

Я слышала, как в коридоре медсестра взволнованно разговаривает с кем-то, вероятно с одним из докторов. Неужели они решат, что это неотложный случай? И положат меня в больницу? А если так, смогу ли я из нее выйти?

Я быстро встала — чересчур быстро. От резкого рывка голова закружилась, и на какой-то миг я испугалась, что упаду, но ухватилась за кушетку и сделала несколько глубоких вдохов. Еще чуть-чуть — и я уже могла идти.

Я выглянула в коридор. Сельма стояла неподалеку, полностью поглощенная разговором с доктором, и я хорошо слышала, как она говорила:

— Я уверена, что термометр исправен. Это случилось всего десять минут назад. Говорю вам…

Нужно торопиться. Я на цыпочках прошла половину коридора и пустилась бежать к комнате ожидания. В коридоре появилась еще одна медсестра и вздрогнула, когда я промчалась мимо нее.

«Не оглядывайся». Не сбавляя хода, я ворвалась в комнату ожидания и крикнула:

— Лукас! Пойдем!

Он удивленно посмотрел на меня, но мгновенно вскочил на ноги.

Мы уйдем отсюда. У нас получится. Вот мы уже на улице, и пылающее июльское солнце тут же обдало меня жаром. От ступенек и асфальта поднимались горячие волны. Это было чересчур, и я обмякла, упав на перила. Ступеньки как будто растянулись и теперь покачивались под ногами.

— Бьянка! — Лукас подхватил меня, закинув мою руку себе на плечи.

Спотыкаясь, я спустилась с крыльца, и мы завернули за угол.

— Не останавливайся! — задыхаясь, выпалила я. — Я знаю, они сейчас выйдут и начнут искать меня.

— Я и не останавливаюсь.