— Он называется «Неотразимый». — В голосе Неда звучала усмешка. — Мне бы очень хотелось, чтобы тебе не удалось отразить ни одной моей атаки.

Дороти рассмеялась.

— Мне тоже. А мои духи называются «Очарование».

— Ну что ж, я очарован!

— Ммм… — Она томно прижалась к нему, доставляя себе удовольствие вытягиваться и вновь сворачиваться калачиком на нем — ведь ей так не хватало этого в долгие холодные ночи одиночества. — Я бы провела так всю жизнь!

— Ну, если ты выйдешь за меня замуж — это будет первым шагом в верном направлении, — спокойно и уверенно заметил Нед.

Она бы хотела. Но…

— Это не так просто, Нед, — с сожалением произнесла Дороти.

— Мы сможем это упростить! Стоит только попросить Трейси обо всем позаботиться. Я с радостью заплачу ей гонорар, пусть это тебя не волнует.

— Я имела в виду не деловую сторону…

— Тогда что же? — Нед перевернул Дороти на спину, а сам лег на бок — так, чтобы видеть ее глаза и следить за сменой выражений на лице. — Скажи, что тебе мешает? — мягко потребовал он.

Не было смысла скрывать правду, да она и не хотела этого. Честность — единственная дорога в той откровенной близости, что возникла между ними. Остается только надеяться на то, что Нед поймет и правильно оценит причины ее опасений.

— У всего этого длинная предыстория, Нед, — грустно сказала Дороти.

— Я слушаю.

Она ничего не скрыла, рассказывая ему о своем детстве, о постоянных стычках между родителями, об их упреках — ведь они попались в ловушку необходимости воспитывать ребенка, которого не хотел ни тот, ни другой. Рассказала и о том, как она ненавидела просить их о чем-либо, как старалась избавить от ссор, оставаясь по возможности незаметной, о чувстве одиночества и ничейности и о бабушке, вынужденно несшей свой крест, когда Дороти переехала к ней после развода родителей.

Конечно, мать и бабушка неплохо к ней относились. Дороти знала, что мать готова была на многое, лишь бы оградить дочь от отрицательных эмоций. А вот воспоминания об обидных нападках отца до сих пор камнем лежали на сердце.

— Папа всегда считал меня несносной, Нед. Что бы он ни делал для меня, все казалось ему тяжелой ношей. Я была для него источником постоянного раздражения. И я замкнулась.

— Он бил тебя?

— Да нет!.. Не более чем случайные оплеухи. Он оскорблял меня не физически, Нед. Обижало его отношение ко мне. Я просто была ему не нужна.

— Он не должен был жениться на твоей матери. Ошибочное решение. Лучше бы тебя удочерили люди, которые хотели иметь детей!

Дороти глубоко вздохнула. Нед не понимает, о чем идет речь. Она должна ему втолковать.

— Нед, ты тоже не хотел ребенка!..

Он нахмурился, явно недовольный проведенной параллелью.

— Ты думаешь, я повел бы себя так же с нашей дочерью?

— Мне бы хотелось, чтобы Джоанна никогда не почувствовала то, что чувствовала я, Нед, — серьезно произнесла Дороти. — Я знаю, у тебя на уме нет ничего плохого и ты прекрасно позаботился о ней, но я боюсь, что надолго тебя не хватит.

Некоторое время Нед обдумывал эти слова, печально и сочувствующе глядя в ее глаза, исполненные сомнений.

— Язык мой — враг мой, да? — с горькой иронией заметил он.

Дороти перевела дух — слава богу, он не обиделся! Она дотянулась до его щеки и погладила ее.

— Я люблю тебя, Нед. Ты чудесный! Я не хочу навязывать тебе отцовство против твоего желания.