– Я помню. Помолчите, пожалуйста, вы мешаете мне думать. Я вынужден постоянно отвлекаться на обработку произносимых вами фраз.

– А вы довольно странный, – заметил Оскар.

– А вы довольно обыкновенный, – не остался в долгу Тимофей.

Хмыкнув, Оскар почел за благо замолчать.

Голова Габриэлы была отвернута в сторону, шапка, видимо, осталась в трещине. На затылке запеклась кровь – вероятно, от удара. Судя по тому, что крови было немного, ударилась Габриэла либо уже после смерти, либо незадолго до. Вряд ли она мучилась. Вряд ли кричала и пыталась выбраться.

Тимофей с интересом прислушался к своим ощущениям и обнаружил там облегчение. После слов Вероники о том, что имеет значение только то, что человек чувствует, это почему-то и вправду стало для него важным.

Взгляд медленно скользнул дальше. Лица почти не было видно, равно как и отвертки. Пришлось встать и перешагнуть через тело под пристальным взглядом Оскара.

Теперь Тимофей видел все. Рука его поднялась и в поисках опоры вцепилась в металлическую стойку стеллажа.

– Вы в порядке? – заволновался Оскар.

– Нет. Я опять вынужден обрабатывать исходящие от вас сигналы. – Помолчав, Тимофей посмотрел на Оскара и извиняющимся тоном добавил: – Прошу прощения, если мои слова кажутся вам резкими. Обычно я избегаю общения с незнакомыми людьми, этим занимается Вероника. Я ничего не имею против вас лично. Мне просто неприятно бессмысленное и бессистемное общение, то есть девяносто пять процентов всех коммуникаций. Не нужно комментировать это высказывание, я не нуждаюсь в оценке, пожалуйста. Спасибо.

Оскар только развел руками. Судя по выражению лица, он уже ничему не удивлялся.

Тимофей заставил себя опустить взгляд. Отвертка… Призрак из прошлого. Точнее, показалась им. На самом деле – никакой мистики.

Та отвертка была старой, с темной деревянной рукоятью, отполированной множеством прикосновений. А эта – пластик, выкрашенный в зеленый и оранжевый цвета.

Тимофей встал на колени, осмотрел рукоятку и нашел вытисненную надпись.

– Простите, – бросился к нему Оскар. – Но я вынужден…

– Я не прикасаюсь, – отрезал Тимофей и достал из кармана телефон.

Включив фонарик, он смог прочитать надпись на рукоятке: «Inventо». Переключившись в режим фотокамеры, Тимофей сделал снимок.

– Вам знакома эта отвертка? – спросил он, выпрямившись, но все еще стоя на коленях.

– Мне? – удивился Оскар. – Откуда она может быть мне знакома…

– Это не ответ.

– Я впервые вижу эту отвертку.

– Вы сможете повторить свои слова в суде под присягой?

– В суде?! – Оскар широко раскрыл глаза.

– Я пытаюсь выстроить в голове картину преступления, – объяснил Тимофей. – Вариант А: кто-то из нас, прибывших с Большой земли, привез с собой отвертку. Вариант сомнительный – мы ехали отдыхать, а не заниматься ремонтом. Вариант Б: отвертка принадлежала кому-то, кто работает здесь, с вами. А значит, за годы, проведенные вместе, вы могли ее видеть, причем неоднократно.

Оскар облизнул губы. Он явно начал нервничать под немигающим взглядом Тимофея.

– Возможно, я и видел ее, но не запомнил…

– Вот это уже больше похоже на правду, – сказал Тимофей. – А теперь я попрошу вас отвернуться.

– Зачем? – тут же насторожился Оскар.

– Я хочу помолиться.

– Помолиться?

– О душе Габриэлы, – уточнил Тимофей.