– Трогайте что хотите. Я. Туда. Не. Вернусь! – повторила Брю. – Там убили Лоуренса!

Она подошла к столу и села на свободный стул рядом с Вероникой.

– Зато теперь свободна комната Лоуренса, – пробормотал в задумчивости Конрад.

– А что, мы ее не опечатаем? – спросил водитель.

– Да, – мрачно согласился Конрад. – Должны… Есть еще две свободные комнаты. Но их нужно подготовить, разумеется…

Он посмотрел на горничную. Та, кивнув, испарилась.

– Хорошо, – сказал Тимофей. – Прекрасное решение. Что будет дальше?

– Дальше? – переспросил Конрад.

– Да, – кивнул Тимофей. – Когда мы все будем сидеть взаперти, а в это время кто-то из вас умрет.

В наступившей тишине отчетливо фыркнул водитель Огастес. Остальные обитатели станции молча переглядывались, отодвигаясь друг от друга. Только Конрад спокойно стоял, глядя на Тимофея задумчивым взглядом.

– Повторяю, – сказал Тимофей, – мы с Вероникой были вместе, когда произошло убийство, и можем друг за друга поручиться. Понимаю, для вас это – не доказательство, однако просто рассмотрите такую ситуацию. Пока никаких конкретных доказательств против одного из присутствующих нет. Вот только нож, которым был убит Лоуренс, однозначно был взят из кухни.

На повара и его помощника посмотрели сразу все. Те переглянулись.

– Что?! – Повар сжал кулаки.

– Я никого не обвиняю, – сказал Тимофей. – Я пытаюсь объяснить, что самоизоляция будет иметь смысл лишь в том случае, если ей подвергнутся все без исключения. Но в этом случае останется один человек, обладающий ключами от всех дверей. И я хочу, чтобы каждый из вас сейчас подумал, кому из присутствующих можно было бы доверить ключи? Кому он готов доверить свою жизнь? Это будет человек, который может зайти в комнату к любому из вас.

Вновь стало тихо. Сначала все посмотрели на Конрада, потом отвели взгляды.

– Генрих, – сказал вдруг Конрад. – Он был взаперти, когда произошло убийство. Я думаю, ему можно доверять.

– То есть, – осторожно подала голос Брю, – этот человек сможет зайти ко мне в любой момент? После того, как я выставила его убийцей?

– Что, так трудно посмотреть простому работяге в лицо и извиниться? – съязвил Огастес.

Брю опустила взгляд.

– Огастес! – прикрикнул Конрад. – Брюнхильда, пожалуйста, вы не могли бы рассказать, что конкретно произошло в вашей комнате?

Брю закрыла глаза. Ее руки, лежащие на столе, дрожали.

– Может, не нужно допрашивать ее вот так, при всех? – впервые вмешалась в разговор Вероника.

На нее никто не обратил внимания. Поняли только Тимофей и Оскар, но и они промолчали.

– Он пришел ко мне, – сказала Брю, не открывая глаз. – Лоуренс. Принес вино…

– Предложил отметить смерть сестры, – добавил Огастес.

– Огастес, пошел вон отсюда, – все так же ровно, не повышая голоса, сказал Конрад.

– Чего? – искренне изумился водитель.

– Ты меня услышал. Уйди, ты не помогаешь. Выпусти лучше Генриха. – Конрад вынул из кармана связку ключей и бросил их водителю.

Пробормотав себе под нос ругательство, Огастес резко отодвинулся от стола, ножки стула проскрежетали по полу. Конрад подождал, пока Огастес выйдет, и обратился к Брю:

– Продолжайте, прошу.