– Алисия, милорд, – с достоинством ответила та.

Максимилиан прищурился, чуть усмехнулся и кивнул.

– Наблюдайте за тем, куда королева не смотрит. На вас не станут обращать внимания, зато вы увидите много интересного.

– Я последую вашему совету, – кивнула Алисия.

В этот момент экипаж остановился.

– Приехали. Что ж… – Максимилиан бросил на нас взгляд, будто прощаясь. – Веселье начинается.

Принц-бастард вышел из кареты первым и подал мне руку.

Когда я бросила на него взгляд, выходя из экипажа, я поразилась лощеной элегантности пополам с соблазнительной чувственностью, с которой он двигался, притрагивался ко мне и смотрел. Я тут же поняла, что он имел в виду, когда говорил об игре. Он сам оказался прекрасным актером. Ступая по золотой дорожке, постеленной от кареты до входа во дворец, я с трепетом вперемежку с восхищением разглядывала здание, напоминавшее шкатулку с тончайшей кружевной резьбой. Немыслимые по сложности орнаменты переплетались с причудливыми существами, арочные окна были прикрыты кружевом тонко изрезанного ажурного камня, витые колонны не повторялись в своей резьбе, золото блестело на всех мыслимых и немыслимых поверхностях. Эта роскошь подавляла и унижала. Входя сюда, всякий начинал испытывать чувство неполноценности. Здесь даже прислуга была в золотых одеждах.

– Играйте, ваше величество, – прошептал Максимилиан. – Играйте.

Я поняла, о чем он. Напустила на свое лицо выражение скуки и легкого презрения. Но держать его было сложно.

Я обернулась на Алисию. Она шла, опустив взгляд, чтобы не видеть ослепляющей красоты вокруг. Ей приходилось и того хуже, ведь она жила скромно в Гефесте.

– Это оглушает, даже голова кружится, – сказала я Максимилиану.

Но тот в ответ лишь снисходительно улыбнулся, а сам сжал мне пальцы. И я замолчала, поняв, что он больше не может отвечать честно. Каково ему самому здесь бывать?

Я постаралась представить себе это и незаметно отвлеклась от пугающего изобилия мрамора, полудрагоценных камней, золота, лепнины, шелка и бархата. И тут же усмехнулась: чтобы получить дары от Франкии, Сатсеру Пятому придется постараться. И впечатлить меня чем-нибудь другим.

С почестями, музыкой, приветствиями придворных, всеобщим поклонением и обожанием нас провели в тронный зал. Он ослеплял до крови из глаз: золото, зеркала, мраморная мозаика на полу. Меня начал утомлять весь этот безумный блеск, резко захотелось назад в элегантные, с тонким вкусом оформленные покои и залы замка в Эмеральде. Роскошь может быть уютной. Но не в Раире.

Его величество Сатсер Пятый и Его Высочество наследный принц Райер восседали на пышных тронах, больше похожих на диваны. Причем принц полулежал, посасывая странную трубочку, из которой вился слабый, едва заметный дымок.

Сатсер Пятый оказался довольно красивым мужчиной в летах, с благородной седой бородой и густой белой шевелюрой. В его темных глазах поблескивал огонек легкой иронии, некой насмешки, отчего собеседник всегда сомневался, не смеется ли над ним король. Белый атлас с серебряной вышивкой, из которого были сшиты его одежды, стоил огромных денег. Похоже, правители пытались произвести на меня впечатление своим богатством.

Его сын был одет в золото с меховой оторочкой на плечах, что выглядело немного странно: в Раире было жарко. Но потом я заметила, что принц постоянно одевается тепло, и меха для него вовсе не роскошь, а необходимость. Было сложно поверить, что этот худощавый, болезненный юноша и есть наследник трона. Что-то было неестественное в цвете его лица и дерганых, нервных движениях. Я почувствовала, что он легко срывается по мелочам, меняет решение в считанные секунды. Ему нельзя доверять. Если его отец хитер, то сам он был опасен своей непредсказуемостью.