– Вы рассказываете сказки, о которых я уже слышал. И слышал много лет. Но за все это время халифат так и не появился на пороге нашего государства.

Сатсер Пятый зловеще усмехнулся.

– Потому что Франкия доблестно сражается, чтобы сдержать его напор! – возразила я.

– Пусть сражается и дальше. А я не прощаю обид, нанесенных моей семье, ваше величество. Вам придется попросить у меня прощения на коленях, чтобы я выслушал ваше предложение о мире. А пока развлекайтесь. В Раире можно прожить сто лет и ни разу не повториться ни в блюде, ни в украшении, ни в женщине или мужчине. Все изобилие моей столицы к вашим услугам. Наслаждайтесь.

– Если вы не собираетесь подписывать договор, я вернусь во Франкию. Пусть и с позором, – решительно заявила я.

Нашел кого пугать!.. Уеду, попробую повлиять на годдов, заключить союз с Измиром. На Виссарии мои возможности не заканчиваются.

– Боюсь, что это невозможно, пока я так не решу, – улыбнулся король, и мне стало не по себе. – Если вы уедете без моего разрешения, я посчитаю это за оскорбление моему гостеприимству. И буду считать себя свободным от своей клятвы не причинять вам зла. Вы получили то, что хотели. Теперь моя очередь развлекаться.

Король приветственно поднял кубок и отошел, сделав знак Максимилиану.

Тот приблизился ко мне, поцеловал руку, задержав губы дольше, чем требовали приличия.

– Что теперь? – спросила я, заглянув в его бесстрастные глаза.

– Теперь, – спокойно заявил он, – вы наша пленница.

Глава 34

– Вы не имеете права ничего отсылать без моего контроля, – сухо сказал Максимилиан, когда мы вошли в его зимний дворец.

Один фасад здания выходил на канал, другой на небольшую улицу. Мы вошли со стороны улицы. Комнаты были обставлены скромно и со вкусом, это было огромным облегчением после вычурности убранства королевского дворца.

Но, подавленная внезапной переменой своего статуса из гостьи в пленницу, я молчала. Было сложно осознать свое новое положение. Моя свита тоже хранила молчание, следуя за мной и Максимилианом.

– Все входящие послания вы будете отдавать мне по прочтении. И писать ответ под мою диктовку. Если мне станет известно, что кто-то из вашей свиты сбежал, пытался передать сообщение или совершил еще какую-либо глупость, вы останетесь здесь только в компании вашей фрейлины, а остальные попадут в темницу. Не искушайте Сатсера Пятого, ему нравится издеваться над заключенными.

– А вам? – спросила наконец я, обретя дар речи, и без страха посмотрела в глаза цвета теплого шоколада.

Максимилиан задернул шторы в огромном окне, выходящем на канал, грубо схватил меня за руку и оттащил к окну прочь от остальных.

– А мне нравится играть в кошки-мышки, – тихо прошептал он, почти касаясь губами моей шеи. – Подождите, пока я избавлюсь от лишних людей. – И затем чуточку громче: – Мне нравится, что вы дрожите, значит, мы друг друга поняли.

– Вполне, – отодвинулась я от него.

Я не понимала его. Боялась и надеялась одновременно. Этот коктейль эмоций выматывал и сводил с ума. Едва я оказалась в отведенных покоях, вся выдержка покинула меня, и я разрыдалась, упав на большую кровать под тяжелым балдахином. Чтобы никто из свиты принца-бастарда не услышал моих всхлипов, я уткнулась лицом в подушку. Радовать Сатсера Пятого своим поражением я не собиралась.

В последующие два дня Максимилиан избавлялся под разными предлогами от лишней прислуги и шпионов, навязанных отцом, постепенно оставляя только моих и своих людей.